Читаем Пионеры полностью

— А еще, — сказал он, — прошу избрать в наш президиум известного советского ученого-физика лауреата Государственной премии…

Я со своего места видел, как отчим поспешно нырнул в раскрытую книгу, но было уже поздно — Марк Иванович назвал его фамилию.

Снова грянули аплодисменты, и мой отчим занял место рядом с моей мамой. Вечер встречи двух поколений выпускников средних школ города Наташина и села Стародуб начался.

— К рапорту старшим о боевых делах юнармейцев стоять смирно! — скомандовала Юлька.

«Цапли», сидевшие на правом фланге партера, встали и замерли, как в карауле.

«Журавли», сидевшие на левом, последовали их примеру.

На сцену вышли семь голосистых «цапель», и рапорт начался.

Первый голос. Дуб в кругу смерти и семеро смелых вокруг дуба.

Второй голос. Второй час идет бой.

Третий голос. Злой…

Четвертый голос. Последний…

Пятый голос. Последний…

Шестой голос. Семеро смелых бьются до последнего вздоха.

Седьмой голос. Умирают, но не сдаются.

Первый голос. Вот их уже шестеро…

Второй голос. Пятеро…

Третий голос. Четверо…

Первый голос. «Рус, сдавайся!»

Второй голос. Тишина.

Третий голос. Четверо обнимаются и, расставшись, идут навстречу смерти.

Четвертый голос. Один — на запад.

Пятый голос. Второй — на восток.

Шестой голос. Третий — на юг.

Седьмой голос. Четвертый — на север.

Первый голос. Враги ликуют: идут сдаваться!

Второй голос. А четверо идут…

Третий голос. Идут, подняв руки и сжав кулаки.

Четвертый голос. В каждой руке по гранате.

Пятый голос. Дошли.

Шестой голос. Смерть фашистским оккупантам!

Седьмой голос. Взрыв!

Первый голос. Взрыв!!

Второй голос. Взрыв!!

Третий голос. Взрыв!!!

Четвертый голос. Четыре взрыва — четыре жизни.

Пятый голос. Нет, четыре взрыва и сорок четыре жизни.

Шестой голос. За каждую нашу — десять фашистов.

Седьмой голос. Смерть фашистским оккупантам!

Первый голос. Вечная память героям…

Второй голос. Их было семеро.

Третий голос. Они погибли здесь, в Стародубе.

Четвертый голос. Имена их неизвестны.

Пятый голос. Но мы узнали их партизанские клички.

Шестой голос. Слушайте…

Седьмой голос. Слушайте все!

Первый голос. Май.

Второй голос. Коваль.

Третий голос. Испанец.

Четвертый голос. Соловей.

Пятый голос. Азка.

Шестой голос. Матрос.

Седьмой голос. Октябрина.

Во время рапорта «журавли» стояли угрюмые, и я по глазам их видел, как они завидовали «цаплям». Еще бы, узнать партизанские клички семерых неизвестных! Это большой славы стоило.

В зале шум. Всех интересует, как «цаплям» удалось установить клички семерых, похороненных в братской могиле на окраине Стародуба. Ну что ж, интересует — пожалуйста. И командир Юлька со всеми подробностями рассказывает о том, как был найден поминальник бабки Алены. Вот он, этот поминальник. Она принесла его из музея боевой славы, который недавно открыт в Стародубе и в который она приглашает всех желающих. Так вот, послушайте, что в этом поминальнике написано: «Май, Коваль, Испанец, Соловей, Азка, Матрос, Октябрина умирают, но не сдаются. Смерть фашистским оккупантам!» Юлька передает желтую бумажку с партизанской клятвой в президиум и продолжает рассказ. Она рассказывает, как благодаря Марку Ивановичу и приезжему агроному они, «цапли», по школьному прозвищу установили подлинное имя одного из семерых по кличке Испанец.

— Его звали Андрей Князев, — роняет Юлька в притихший зал, и зал награждает ее дружными аплодисментами. Слышатся восклицания: «Андрей… Наш… Стародубский… В Наташине секретарем был… В райкоме комсомола…» Но командир Юлька не кончила, и зал затихает в ожидании — чем еще поразит его командир стародубских «цапель»? Но Юлька ничего больше не собирается рассказывать. Наоборот, она сама хочет кое-что узнать у собравшихся. Может быть, кто-нибудь из них, в школьные годы, знал мальчика по прозвищу Май?

Зал молчит, вспоминая. Нет, не может, забылось.

— Коваль? — спрашивает Юлька.

И изумленный, с хрипотцой, возглас в ответ.