Читаем Пилсудский полностью

Установки Пилсудского относительно темпов завершения работы над конституцией предопределили их неспешный характер. Принятый сеймом проект был передан в сенат лишь в конце бюджетной сессии 1933 – 1934 годов. В верхней палате санация обладала необходимым большинством в две трети голосов, что позволило ей внести в конституцию все нужные режиму поправки. Сенат завершил свою часть работы в январе 1935 года, после чего документ вернулся в конституционную комиссию сейма, а та, обсудив его дважды и не внеся изменений, передала на рассмотрение сейма уже как обычный закон, для утверждения которого достаточно простого большинства. Сейм проголосовал за поправки сената 23 марта 1935 года. Теперь конституцию должны были подписать все члены правительства и президент. И здесь возникла загвоздка, поскольку никак не могли договориться с Пилсудским, когда он как военный министр сможет поставить свою подпись. Лишь 12 апреля это удалось сделать главе МИДа Юзефу Беку, одному из немногих сотрудников, которых маршал еще принимал. Только после этого свои автографы поставили другие члены кабинета, а 23 апреля 1935 года текст конституции подписал президент. После опубликования на следующий день в «Дневнике законов Польской Республики» она вступила в действие.

Апрельская конституция (именно под этим названием она фигурирует в литературе) принципиально отличалась от мартовского Основного закона 1921 года. На первый план она выдвигала не народ, а государство, а ведущее и руководящее место в этом государстве признавала за президентом, соединяющим в своих руках «единую и неделимую государственную власть». Все избиратели делились на обычных граждан и «лучших сынов», фактически наделенных более широкими правами.

Конституция практически вводила в Польше специфическую разновидность президентской формы правления. Теперь глава государства должен был избираться всеобщим голосованием, что с точки зрения статусности уравнивало его с парламентом. При этом число возможных претендентов на пост главы государства ограничивалось двумя. Одного из них предлагало специально с этой целью создаваемое собрание выборщиков, второго – уходящий президент. Если президент своим правом воспользоваться не хотел, то тогда главой государства автоматически, без голосования становился кандидат собрания.

Президент был наделен огромными полномочиями: утверждал кабинет министров, созывал и распускал парламент, открывал, закрывал и приостанавливал его сессии, был Верховным главнокомандующим, решал вопросы войны и мира, заключал и ратифицировал международные договоры, назначал и отзывал премьер-министра, руководителей Верховного суда и Верховной контрольной палаты, главнокомандующего, генерального инспектора вооруженных сил, судей государственного трибунала, треть сенаторов и т. д. Он попрежнему сохранял право издавать распоряжения с силой закона. За свои действия в качестве главы государства президент отвечал лишь «перед Богом и историей».

Роль двухпалатного парламента была ограничена некоторыми контрольными и совещательными функциями, ему и правительству принадлежала законодательная инициатива. Было изменено избирательное законодательство в сейм – вместо 64 многомандатных округов вводились 104 двухмандатных. Тем самым количество депутатов сокращалось с 444 до 208. Отменялся принцип пропорционального распределения мандатов. Число сенаторов было также уменьшено – со 111 до 96, 32 из них назначались президентом из числа «лучших сынов», остальные избирались в 64 одномандатных округах. Партии были лишены права выдвижения кандидатов в депутаты, его отдали избирательным собраниям, определяющее влияние на персональный состав которых имел режим. Эти собрания имели право выдвигать двух кандидатов на одно место. Тем самым выборы и президента, и депутатов сейма практически были превращены в плебисцит по кандидатурам санации, а оппозиция фактически лишилась возможности влиять на исход выборов и состав депутатского корпуса.

С введением в действие апрельской конституции 1935 года завершился переход от ранней модели режима санации к его зрелой форме. Если ранняя модель могла функционировать лишь благодаря Пилсудскому с его легендой, авторитетом и умением воздействовать на общество и оппозицию, то зрелый режим, по мысли его конструкторов, должен был чувствовать себя достаточно комфортно и в отсутствие этого благоприятного для санации фактора, но только при условии, что удастся сохранить прежнюю расстановку сил внутри самого правящего лагеря. А как раз это и было наиболее сложной задачей, на решение которой Пилсудский после смерти повлиять не мог. Но, по крайней мере, при жизни он мог надеяться, что задача закрепления власти за его соратниками решена успешно и новое всевластие сейма, с которым он боролся большую часть своей жизни в независимой Польше, ей не грозит.