Читаем Пилот Империи полностью

– Конечно знаю. Ты не под внушением. Но чем дальше… тем мне все меньше нравится вся эта затея.

– Это нормально…

Грек пожал плечами. Порой его убедить в чем-то представлялось неимоверно сложным. В конце-концов я яростно выдохнул.

– Ладно, черт с тобой! Выиграй сегодняшний бой! Проиграешь, я сам тебя убью.

Он снова кивнул, чем напомнил мне китайского мандаринчика, я открыл было рот чтобы съязвить по этому поводу, но костров опередил меня.

– Нет!

– Чего нет?! – удивился я.

– За таблетками схожу я. – Сказал он.

Подтверждая свои слова, Серж без дальнейших предисловий пошёл на другой конец закругляющегося коридора.

Проходя по второму этажу, мой друг чуть было не столкнулся с Ящерицей и его сопровождением. К моему глубочайшему облегчению те прошли мимо. Даже Варан сделал вид, что Кострова не существует в природе, хоть на его лице и промелькнула едва заметная усмешка. Он и его громилы с памятного разговора в тренажёрном зале, словно перестали нас с другом замечать. Что ж это даже к лучшему.

Грек уже был возле палаты дока. Что-то сказал бугаю у входа. В следующий миг один из охранников постучал стальной перчаткой в металлическую дверь врачебного кабинета. Прошло немного времени, и та приоткрылась. Мелькнул белый халат дока, блеснули очки. Док отошла от двери, потом появилась вновь. С такого расстояния было плохо видно, но я знал, что в её руках была зажата маленькая упаковка. В упаковке плотно лежало восемь густого сиреневого цвета пилюль. Доктор вышла из кабинета. Приложила руку ко лбу Сержа. Что-то спросила, Костров ответил. Потом она закрепила на его запястье испорченный диагност. Над машинкой в своё время похимичил Ордо. В конце концов, механика сдалась и стала показывать именно то состояние совершенно здорового пациента, которое нужно было нам. Лина Скайн посмотрела на диагност, покачала головой и протянула моему другу упаковку с боевыми таблетками, надо думать, как лекарство от болей в голове.

После того как друг вернулся, я спросил у него.

– Когда бой?

Цветущий капитан взглянул на часы в углу общего экрана.

– Примерно через двадцать минут надо быть в примерочной, а что?

Примерочная, так мы называли между собой пехотную камеру с бронёй. Я не удержался и слегка поддел его.

– Да ничего цветёшь и пахнешь как гладиолус! Как там твоя любовь, мистер крутой гладиатор?

Костров укоризненно посмотрел на меня, спрятал упаковку с таблетками в карман и беззлобно буркнул в ответ:

– Нормально…

– Что ж вы не поцеловались?

И опять я удостоился лишь хмурого взгляда.

– Не буди во мне зверя, пилот!

Иногда проще локомотив остановить, чем мой язвительный язык.

– А ты предпочёл, чтобы его разбудила она?

Этим я точно довёл Грека до точки кипения. С чем-чем, а шутить с любовными возлияниями моего бывшего нанимателя не советую никому. По крайней мере, если пару раз с ним хотя бы не спаринговал. В общем, я ловко увернулся от вылетевшего с его стороны пинка и поспешил охладить наступательный пыл Сержа, расчетливо выверенной фразой:

– Побереги силы о грозный самец, изольёшь свою ярость на противника в сегодняшнем сражении!

Зря я конечно так. Последние насмешка только подлила масла в огонь. Грек побагровел и попробовал достать меня уже всерьёз. Пришлось срочно ретироваться в родную камеру и удерживать дверь, пока с другой стороны в неё ломилось неуправляемое, изрыгающее проклятия чудовище. Дверь содрогалась, но держалась.

Это то, что я называю вовремя поддержать. Ничего – злее будет. Теперь не расслабиться в критический момент. Сентиментальный капитан и злой Грек две вещи, причем абсолютно разные.

Ещё одного друга терять мне было крайне охота.

Буйство за дверью продолжалось. Охрана не сбежалась – уже плюс.

* * *

Я вновь сидел в тренажёрном зале перед стеной куда транслировалось изображение с малого проектора, ещё один более громоздкий давал картину боя на стену в общем зале куда выходили двери камерами для заключённых. Но находиться здесь меня устраивало больше. Как только Грек ушёл готовится к поединку, я места себе не находил. Мне очень не нравился предстоящий бой. Чертовски не нравился!

Наконец, экран вновь замерцал после минутного перерыва.

Камера выхватила общий план арены – в этот раз в ней устроили настоящий лабиринт без верха, с высоченными стенами, отлитыми из бетона, составными стальными листами и со свободной площадкой в центре – именно на ней предстояло развернуться сегодняшнему сражению. Предыдущие декорации вместе с трупами в раскуроченной броне уже убрали. Доспехи в починку, трупы и неизлечимо покалеченных, но ещё живых бойцов – в дробилку. К Доку тоже попадают не все раненые. Естественно телезрителям этого не показывают. А вот гладиаторам данные кадры демонстрируют регулярно – чтобы помнили, что ждёт неудачников, и сражались ещё яростнее. Мне лично хватило одной такой демонстрации, чтобы решить – что на окровавленные металлические зубья тяжёлых стальных барабанов я не попаду никогда. Лучше зубами загрызу тех, кто встанет против меня на арене, но не попаду. Надеюсь, Грек помнит о таком же своём обещании.