Читаем Пилот Империи полностью

Дик Донован, спокойный и несколько мрачный парень с постоянными и твёрдыми взглядами на жизнь, подошёл и одобрительно хлопнул меня по плечу:

– Молодец! Отлично справился.

Рауль естественно сразу надулся, но спорить не стал. Скоро подошел инструктор и вручил нам распечатки показателей сражения. Пластиковый лист провис в моей руке. Быстро пробежался взглядом по колонке цифр.

– Проклятье! Уступил три очка!

В этот же миг лицо Ванкштейна расцвёло, но Дик поднял указательный палец вверх, охлаждая его порыв:

– Уговор был про разрыв в пять очков, а на три – я всё равно ем твой, вернее уже мой завтрак!

– Донован, про разрыв в пять очков ты не говорил ни слова! Я же говорил про фактическую победу, а про пять очков так – ляпнул – не подумав!

Рауль протестовал, но наш общий друг был неумолим:

– Вот именно, – проговорил Дик веско, когда мы уже направлялись на рейсовом аэробусе с космодрома в здание общежития при академии. – Ты не подумал, но сказал! А я согласно промолчал, признавая тем самым твои условия! Ты выразился предельно ясно: «Пять очков и лучшим в бою будет Банинг!» – это твои слова, один в один!..

Они могли препираться друг с другом подобным образом довольно долго. Я же был сосредоточен на своих ощущениях – некоторое расстройство в связи с небольшим, но проигрышем. Марат, видя мою кислую мину, не преминул пихнуть меня лоетем и поддержать:

– Ну же Макс! Брось киснуть, три очка это так – ерунда! Вспомни – на четвёртом курсе ты проигрывал целых пятьдесят – и ничего! Наоборот ты был целеустремлён и жаждал превзойти меня. Сегодняшний бой я считаю равным во всех смыслах.

Он пожал плечами.

– Жаль, но ты давно уже не тот неопытный кадет, с которым мы познакомились в баре. Честно говоря, всегда завидовал твоему упрямству и стойкости, мне бы их столько же. А эти числа, – Марат потряс распечаткой, – Полнейшая ерунда! Впредь в реальном бою я остерегусь с тобой сражаться и обязательно запомню сегодняшнее поражение.

Невероятно, но этот парень всегда обладал особенностью приводить меня в чувство и, похоже – он тоже считал сегодняшний учебный бой своим поражением.

Я улыбнулся и вполсилы ткнул его кулаком под рёбра, мстя за локоть. Банинг аж подпрыгнул.

– Считай это расплатой за минус три очка, на татами я сегодня тебе тоже добавлю.

Банинг сжал ладонь в кулак.

– Ага, сча-з! Это я возьму преимущество на три… Нет – на пять, … Да что там 10 баллов!

Произнес он. Дик глядя на нас бросил свой спор с Раулем, кажется-таки он выиграл свой завтрак.

– Знаете ребята, – сказал этот мрачный крепыш, – У меня предложение – давай никогда не встречаться на поле боя и сражаться всегда на одной стороне!

Марату эти слова явно пришлись по душе, он тут же протянул кулак в центр нашей четверки.

– Давайте! Клянусь никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей!

Так он сказал. Мы в свою очередь тоже выбросили кулаки в центр. И едва не хором, повторяли за нашим признанным лидером.

– Клянемся! Никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей! Биться на одной стороне, и быть верными Императору до тех пор, пока!

Как только мы проговорили клятву, Марат повернулся ко мне и обличюще указав своим перстом на свой бок произнес: Сказал он.

– Но на татами тебе достанется за рёбра! Это будет дружеский бой!

Я ухмыльнулся, все же он невероятный парень и что-то словно проснулось в душе. Словно пламя загорелось. Ни в чем ему не уступлю!

– Посмотрим, кому больше, Марат! Я принимаю бой!

– Мы тоже с вами, черт возьми! – сквернословя, влез Рауль, устроим, разрази его гром, турнир!

Мы снова стукнулись кулаками, и расхохотались! Остальные курсанты смотрели на нас как на дикую четверку.

* * *

Вечером, порядком избитые друг другом, но счастливые мы вывалились из тренировочного зала.

– Кажется инструктор нас порядком ненавидит.

Дик говорил с небольшим трудом, шевеля припухшей челюстью.

– Не, братан! Это он так нас любит и выказывает всяческое уважение, швыряя гири и понося на языке Миртаны. Говорят, в его родном мире это в порядке вещей!

– Ага ещё немного, и ты станешь утверждать, что Он не узнал того, кто клеился к его дочке и прости тебе все грехи! – возразил я Раулю, и покосился в сторону Дика, чувствуя вину за распухшую челюсть друга. Не успел вовремя придержать руку.

– Все-же, надо признать, Криста неимоверна хороша А, то как жарко она обнимает… и целует…

– Дик! Еще немного и я сверну тебе челюсть в другую сторону… Исправив то недоразумение что причинил тебе Макс. Не смей при мне упоминать имя моей девушки!

Донован передернул плечами.

– Она не твоя девушка, давно уже. Любой курсант может похвастать что пере…

В ту же секунду узловатый кулак громадины Ванкштейна сграбастал Дика за грудки. Рауль сплюнул себе под ноги и серьёзно вознамерился подправить приятелю затемнённые очки на носу. Дик едва успел отпрянуть невероятным образом выкрутившись из мощной хватки друга. И тут же принял боевую стойку. На удивление его голос как всегда был спокоен, и это не предвещало ни чего хорошего

– Да ты совсем больной! Сейчас я сам поправлю твою челюсть как считаю нужным.