Читаем Пилот Империи полностью

– Ты будущий пилот и солдат! Прими это знание парень и живи, как жил с ним всегда! У тебя есть твой император! – Он издевательски расхохотался, – А у меня не может быть таких друзей!.. И не может быть ни чего! Заодно можешь поблагодарит моего дядю под прикрытием благословенной Империи! То, что я делаю сейчас – позволит мне однажды отомстить!

Банинг кивнул в сторону корабля.

– Это мой билет в новую жизнь. А тебя в память о нашей дружбе я не убью, хотя заказчики этого и не одобрят. А сейчас… Прощай! Прощай мой бывший друг!

Бросив словно мусор последние слова, Марат шагнул внутрь ангара. Тяжёлая дверь с лёгким свистом закрылась за ним.

Когда заработал двигатель, я рванулся ещё раз. В результате этого усилия тело немного приподнялось на руках. Поняв, что могу двигаться, я с трудом подтащил ноги и встал на четвереньки. Пополз, еле-еле переставляя непослушные конечности. Шум в ангаре всё усиливался, с сильным опозданием заработал сигнал тревоги. Когда я дополз до двери, та без блокировки на автомате отошла в сторону. Именно в этот момент Банинг врубил главный двигатель, и мощным воздушным потоком от стартовавшего корабля меня снесло обратно в транспортный коридор. Падая второй раз, я крепко врезался спиной в пластиковые полукруглые контейнеры. Встать вновь попытался лишь, когда поток ветра из широкой, заклиненной им же, двери почти прекратился.

Вскоре так и произошло. Шатаясь словно в пьяном угаре, я поднялся и медленно побрёл прочь от стартовой шахты.

Вдалеке ещё раз оглушительно взревела сирена. И заглохла словно её кто-то насильно вырубил.

Представители службы безопасности академического городка встретили меня лишь, когда я почти добрёл до выхода из тоннеля. Люди в черной форме, явно выделяющиеся на фоне службы безопасности космопорта вышли вперёд и, заломив мне руки, прижали к земле. Я не сопротивлялся. Кто-то даже начал зачитывать мои права

* * *

Внушительное здание военной прокуратуры и судейства располагалось на одной из площадей самого крупного мегаполиса планеты. Внушительные статуи в нишах, колонны, попирающие свод, и изумительные барельефы этого поистине внушительного творения Имперских скульпторов и архитекторов, являли собой вершину зодческого творчества. Таких зданий по всем системам Эрклидиума насчитывалось лишь шесть. И сегодня здесь был суд. Ваш покорный слуга был главным виновником сего действа. Тоже по-своему значимого, но закрытого от широкой публики. Впрочем, близкие и друзья все-же допускались, за подпиской о неразглашении. Матери я просил не сообщать – это не многое из того что мне позволили сделать.

– Кадет, Вы обвиняетесь в пособничестве пиратам и краже специализированного военного космического судна класса «Призрак». Вы знаете, чем вам это грозит?

– Да, сэр!

Военный прокурор был словно сама немезида во плоти. Значимость и мощь исходили из уст этой суровой женщины, словно сама богиня судьбы своим карающим мечом торила голосом она свой путь обвинения. А мне так и хотелось во весь голос заорать о своей беспричастности к вышеозначенным обвинениям. Что, впрочем, я ранее и сделал выпалив как на духу все своему адвокату. И все же судья был неумолим.

– Согласно параграфам сто пятнадцать, сто восемнадцать, сто тридцать и двести сорок военного устава: данные обвинения караются одной из высших мер, а именно заключением сроком в сорок пять стандартных лет.

С момента как меня скрутили, прошло три дня. Все три я провёл в одной из отдельных камер предварительного заключения. Без средств связи и посетителей. Десять раз я успел пожалеть о том, что дал Марату провести себя. Что вообще пошёл за ним. Что не смотря на то, как уже тогда насторожила меня та поспешность, с которой двигался теперь уже бывший друг в сторону посадочных площадок. И двадцать раз сломал голову над тем, как обычный рядовой кадет получил и имел допуск в закрытые помещения и коридоры закрытых стартовых шахт. Тогда я не смог остановить его. Я верил ему… За что сейчас и расплачивался.

Всего один единственный разрешённый звонок я использовал, чтобы позвонить Раулю. Его отец имел кое-какие связи в Министериуме, но насколько широко они распространялись – не знал даже сам Рауль. Запомнилось лишь его обещание помочь и последующий длинный гудок в трубке.

За всё время меня допрашивали раз двадцать. Половину из них на высокоточных детекторах лжи. Я всегда утверждал одно и то же – не виновен. На все вопросы отвечал максимально правдиво и честно. Но следователи не отставали, не смотря на то, что я не владел приёмами спец подготовки, они подозревали обман – ведь в наше время существовало масса способов обмануть даже современную технику. Вернее, это было бы возможным, будь я высококлассным шпионом того же Земного Альянса. Но я был лишь кадетом, который пытался донести до сведения своих тюремщиков именно эту истину. В общем, три долгих дня превратились для меня в сущий кошмар.