Читаем Пикник полностью

Тройки и собственныя пары и одиночки мчались въ перегонку по безлюдной дорогѣ. Незаѣзженный снѣгъ блестѣлъ при лунномъ свѣтѣ, морозная пыль клубилась въ воздухѣ, по сторонамъ чернѣли хмурыя сосны, съ вороньими гнѣздами на верхушкахъ. Вавочка, туго завернувшись въ ротонду, полу-закрыла глаза. Ей не хотелось видѣть торчавшаго передъ нею господина лѣтъ тридцати, съ короткимъ носомъ, жидкими рыжеватыми баками и голубыми глазами. Онъ былъ ей ненавистенъ. Съ какой стати мамаша взяла его въ ихъ тройку? Она всегда его расхваливаетъ. Онъ – молодой человѣкъ съ карьерой, хорошо воспитанный, выдержанный – хоть сейчасъ въ вице-губернаторы. Но ей-то какое дѣло? Она не можетъ видѣть его короткаго носа съ широкими ноздрями. И пріятель его, молодой полковникъ въ обще-кавалерійской формѣ, черный, навѣрно изъ армянъ, тоже ненавистенъ. Онъ обращается съ ней какъ съ ребенкомъ, съ приторными шуточками. И вездѣ, гдѣ-бы она ни была, они относятся къ ней съ какою-то привилегированною короткостью, точно хотятъ показать, что имѣютъ какія-то особыя права на нее. Съ чего они взяли?

– О чемъ вы задумались? можно узнать? – слегка наклоняется къ ней штатскій.

– Гораздо лучше, если не будете знать, – отрѣзываетъ Вавочка.

– Для кого лучше? для меня или для васъ? – схватывается съ ней ненавистный спутникъ, и весело хохочетъ.

Это вѣдь дерзость! Какъ онъ смѣетъ? Вавочка вся вспыхнула и не отвѣтила. Господи, какой несчастный день! А она такъ ждала этого пикника, обѣщала себѣ столько веселья!

Справа вороная рысистая пара стала обгонять ихъ тройку. Мелькнуло ярко раскраснѣвшееся на морозѣ женское лицо, и рядомъ запорошенная снѣгомъ фуражка и бобровый воротникъ. Ласковые каріе глаза смущенно, точно съ виноватымъ выраженіемъ, взглянули на Вавочку. Она чуть чуть улыбнулась.

– M-me Уланова отшлифовываетъ юношу, – сказалъ имъ вслѣдъ полковникъ.

– Вѣдь это, кажется, ея спеціальность? – добавилъ съ короткимъ хохотомъ штатскій.

Скорѣй-бы ужъ доѣхать! Сережа освободится отъ своей дамы, и тогда… она доставитъ себѣ удовольствіе помучить его. О, она его помучитъ! А потомъ имъ обоимъ станетъ такъ хорошо, такъ хорошо… потому что оба догадаются, отчего она такъ измучилась, и за что она его мучила…

* * *

Въ большой, холодной залѣ все общество шумно разсаживалось пить чай. Вавочка заняла мѣсто подлѣ матери; съ другой стороны оставалось нѣсколько пустыхъ стульевъ. Ларскій стоитъ недалеко, съ двумя молодыми офицерами, и посматриваетъ на сидящихъ за столомъ – не то на нее, не то на m-me Уланову, помѣстившуюся наискосокъ отъ нея. Тамъ, по одну сторону, тоже есть свободныя мѣста. Вавочка съ мужествомъ отчаянія кивнула Ларскому головой.

– Какъ это вамъ удалось освободиться? – насмѣшливо бросила она ему, когда онъ усѣлся подлѣ нея.

– Мы потеряли другъ друга при входѣ, – отвѣтилъ юноша. – Вы не въ претензіи, что мы обогнали васъ? У Ольги Александровны чудные рысаки.

– Въ самомъ дѣлѣ! Такъ что они доставили вамъ огромное удовольствіе.

– Разумѣется, такая ѣзда пріятна.

– Но это невѣжливо, ха-ха-ха! – напряженно засмѣялась Вавочка. – Вы ѣдете съ молодой женщиной, а удовольствіе вамъ доставляютъ ея рысаки.

– Я вовсе не хотѣлъ это сказать…

– Про васъ говорили, что m-me Уланова взялась отшлифовать васъ. Дѣйствительно, вы еще совсѣмъ не… отшлифованы. Придется взять много уроковъ.

– У такой наставницы, какъ Ольга Александровна, очень интересно брать уроки, – отвѣтилъ нѣсколько даже восторженнымъ тономъ Ларскій.

Вавочка посмотрѣла на него вспыхнувшимъ взглядомъ.

– Вотъ какъ! – произнесла она сухо и надменно, и отвернулась.

Она не узнавала Сережу. У него и тонъ перемѣнился, и выраженіе глазъ, и весь онъ какой-то другой сталъ. Онъ походилъ на мальчишку, который въ первый разъ выпилъ стаканъ вина.

– Я и забыла, что вы еще… школьникъ! – сказала Вавочка въ полъоборота къ нему.

Ларскій обидѣлся.

– Любопытно, что для васъ я школьникъ, а дамы постарше вовсе меня такимъ не находятъ, – огрызнулся онъ.

– Въ такомъ случаѣ, я на вашемъ мѣстѣ предпочла-бы общество дамъ постарше, – отвѣтила Вавочка.

Она окончательно отвернулась и заговорила съ матерью и съ зелено-блѣдной племянницей Клецъ.

Ей было и горько, и обидно, и досадно на всѣхъ, и больше всего на себя. Какъ она могла находить Серѣжу такимъ милымъ? Онъ дѣйствительно мальчишка, совсѣмъ ничтожный мальчишка…

Все веселье этого вечера окончательно пропало для нея. Она почти не танцовала, а будущему вице-губернатору отвѣтила раза два съ такою колкостью, что даже и онъ обидѣлся, и отошелъ отъ нея, потягивая воздухъ своими широкими ноздрями.

За ужиномъ она посадила подлѣ себя знакомаго Сережѣ молодаго офицера, и даже пробовала съ нимъ кокетничать, но это не помогло. «Господи, какой несчастный день!» – повторяла она мысленно въ сотый разъ.

При разъѣздѣ оказалось, что черноволосаго полковника увлекли въ другія сани. На передней скамейкѣ солидно занялъ свое мѣсто одинъ только будущій вице-губернаторъ. «Хотя бы онъ вывалился гдѣ-нибудь на ухабѣ!» – подумала Вавочка.