Читаем Пик полностью

Запа пришел последним. Выглядел он откровенно чудовищно. Мы втроем еле сумели затащить его наверх, и двигаться он после этого не мог. Я проверил его кислородный баллон — пустой. Йоги срочно сбегал за свежим баллоном, с ним пришел и Яш. Они заменили баллон, включили газ и утащили Запу к себе в палатку. Час спустя Запа достаточно оправился, чтобы открыть глаза и попить. Попив чаю, он спросил у братьев, какие новости от Джоша.

Оказалось, китайские солдаты-альпинисты сегодня после полудня добрались до ПБЛ и планировали провести там день или два, а потом уж выдвигаться в Четвертый лагерь. Они проверили у всех документы и обыскали все палатки. По словам альпинистов из ПБЛ, гости в отличной форме и взошли по горе за рекордное время. Никто даже и не сомневался, что они попробуют взойти на вершину.

Хуже новостей было трудно себе представить, но Запа совершенно не выглядел обеспокоенным.

— Вы будете на день их опережать. Сегодня ночью и завтра днем мы отдыхаем. А на следующее утро вы выдвигаетесь в Пятый лагерь, до рассвета.

— А ты? — спросил Сунджо.

— Нет, в самом деле, ну подумай: кто будет обращать внимание на какого-то больного монаха? Если они в такой прекрасной форме, как нам докладывают, то, едва окажутся здесь, их мысли будет занимать только одно — вершина. Кто из них вызовется добровольцем спускать вниз больного старика? — Он закашлялся. — А когда они вернутся с вершины, меня уже и след простынет.

— А почему мы не можем выйти в Пятый лагерь сразу, как только рассветет? — спросил я. — Мы тогда будем обгонять солдат на два дня.

— Через пару часов начнется буря, — ответил Запа. — Ваше окно — послезавтрашнее утро.

БУРЯ, КАК ПО ЗАКАЗУ, НАЧАЛАСЬ РАННИМ УТРОМ. Если бы мы вышли, как я предлагал, буран накрыл бы нас на полпути к Пятому лагерю. И мы бы погибли — как погибли трое других альпинистов, которые в самом деле вышли этим утром. Никто из них не дошел до Пятого лагеря, и никто не вышел им на помощь — такая была погода.

Я пытался писать в блокноте, но понял, что не могу сосредоточиться. Промучившись немного, я бросил это дело и попробовал поспать, а рядом со мной заснул Сунджо. Больше нам делать было нечего — только лежать в палатке. Запа приказал нам поменьше шататься по лагерю — лишнее указание, так как у нас в любом случае не было на это сил, а буря была такая страшная, что никто и носа наружу не казал. Все ждали.

К восьми вечера буря внезапно прекратилась. В один миг вокруг нас роился снег, и мы боялись, как бы нашу палатку не снесло в пропасть; в следующий миг наступила полная тишина. Я вылез из палатки, как и все остальные в лагере, и увидел чистое, безоблачное небо, усыпанное яркими звездами.

Яш вышел в Пятый лагерь за три часа до нас, чтобы подготовить место. Йоги залез к нам за час до выхода и щелкнул пальцами — пора паковаться. Мы не собирались нести с собой много вещей. Большая часть того, что нам нужно, уже в Пятом лагере — Йоги и Яш занесли наше снаряжение туда в прошлый визит в Четвертый лагерь.

Перед выходом мы зашли к Запе. Он сидел и пил чай. Ему больше не требовался лишний кислород, лицо его приобрело обычный цвет, но выглядел он все равно очень ослабевшим.

— Теперь все дело в скорости. Если задержитесь в зоне смерти слишком долго — погибнете. Если вы не выходите на вершину в тринадцать часов тридцать пять минут в день, когда покинете Шестой лагерь, вы поворачиваете назад — с вами будут Йоги и Яш, так что выбора у вас не будет, я их предупредил. Лучше попасть в лапы к китайцам, чем навсегда остаться на горе.

Это, казалось бы, противоречило его плану спустить Сунджо на юг, но он был прав. Выйдя из Шестого лагеря, альпинист должен подняться на вершину и вернуться примерно за восемнадцать часов. Не важно, идешь ты с кислородом или без — выше Шестого лагеря нельзя выжить больше определенного времени. Если мы выходим на вершину, то должны спуститься в самый верхний лагерь на противоположной стороне так, чтобы всего наш поход длился не более восемнадцати часов*.

— Йоги и Яш уже бывали на вершине? — спросил я.

Я хотел это узнать с того дня, когда Запа сказал, что сам на вершину не пойдет.

— Разумеется, — сказал Запа, — трижды.

— Отлично, — сказал я. — Джош знает, что ты не идешь с нами?

Запа отрицательно покачал головой, благословил нас по-буддийски и сказал:

— Встретимся в Катманду. Вам пора.

Когда мы вышли из лагеря, было темно. Ясное небо, ужасно холодно. Наш путь лежал по северному ребру к вершине. Возбуждение небывалое: оставались всего-то ночь в Пятом лагере, ночь в Шестом лагере, а там — вершина мира.