Читаем Пик полностью

— Капитан Шек и его ребята редко заглядывают к носильщикам, но на всякий случай тебе придется переодеться в их одежду и притворяться, что ты самый настоящий носильщик. Никакой новенькой американской снаряги и всего в этом роде. Носильщики выйдут наверх послезавтра, и ты отправишься с ними. Когда доберешься до промежуточного лагеря, где не появляются китайцы, то можешь переодеваться в свое. Пойдешь снова вниз — опять переодеваешься в носильщика и ни на шаг от носильщиков не отходишь. Если Шек тебя заприметит, привет семье.

— Привет семье? — переспросил Сунджо.

— Отправишься стучать кайлом по булыжникам, — объяснил я.

— Ой.

Обычно Сунджо такой веселый и солнечный, а тут его лицо исказила гримаса самого настоящего ужаса.

— Вот так-то, — подытожил Джош. — Запа ведет группу Т. Я веду группу П. А Па-Сан ведет группу В.

Я расстроился, конечно, что не пойду на вершину с отцом, но этого следовало ожидать. «Планы поменялись» — все наши отношения с Джошем описывались одной этой фразой. А еще я волновался на предмет Запы и Сунджо. «Чем меньше в воздухе кислорода, тем больше там паранойи», — писал Джош в одной из своих книг про альпинизм, и, признаться, я начал потихоньку на себе чувствовать его правоту.

Тут все дело было в Сунджо. Мне начало казаться, что ему-то и Запе только на руку, если я не зайду на вершину. Я не хочу сказать, что думал, будто они попытаются мне помешать, но любая ошибка, самая малая, случайная или подстроенная, может отправить меня вниз по склону. И никто ничего даже не заподозрит — в горах случаются несчастные случаи. Опасность преследует каждое восхождение. И если что-то случается, то виновником, как правило, объявляют некачественную снарягу, плохую погоду, недостаток удачи — что угодно, только не самих альпинистов.

— Вопросы есть? — спросил Джош.

У меня их имелось с полдюжины. К примеру: если Запа сумел раздобыть настолько безупречные поддельные документы, что смог одурачить китайцев на Мосту Дружбы, то с какой стати нам верить, что измочаленное свидетельство о рождении Сунджо — подлинник? Он запросто может быть на полгода моложе. А когда мой день рождения, Запа точно знал сам — он был на Аннапурне, когда мама звонила Джошу.

Или: Джош что, решил снизить риски, послав Сунджо наверх вместе со мной? Если я не дойду до верха, фирма Джоша все равно получит титул команды, которая завела на вершину Эвереста самого молодого в мире альпиниста. Сунджо был вписан в Джошев пермит. Ведь Джошу же плевать, кто из нас окажется наверху?

Но я промолчал. Я был так на всех зол и в таком расстройстве, что решил: будет лучше ничего не говорить.

— Только мы все равно не сможем ничего утаить от других альпинистов, — сказал Джей-Эр. — Финальная тропа на вершину — одна-единственная, и нам всем предстоит по ней пройти, друг за другом, как муравьям.

Джош ухмыльнулся.

— Не дрейфь. Когда группы П и В зайдут в Четвертый лагерь, их будет заботить только одно — где им взять следующий глоток кислороду.

— А что будет, когда они вернутся в базовый лагерь? — спросил Джей-Эр.

— Если они до этого побывают на вершине, им будет плевать, кто туда попал, а кто нет, — ответил Джош. — Главное — дать им хороший шанс. Ваша группа будет опережать их на четыре-пять дней. Когда подниметесь выше Четвертого лагеря, следите за тем, что говорите в эфире. Одна фраза — и вся гора будет знать, что мы задумали. Когда будете проходить мимо нас на пути вниз, молчите про вершину. Мы с этим потом разберемся.

— Другие альпинисты уже дважды побывали в ПБЛ, — не унимался Джей-Эр. — Они как минимум на неделю опережают нас по акклиматизации.

Он был прав. На вершину люди выходили обычно после третьего захода в ПБЛ. А наша команда была там только один раз.

— Если погода будет хорошая, мы попробуем закинуть их наверх пораньше, — сказал Джош. — Если будет плохая, им придется ждать в базовом лагере со всеми остальными. Мы не можем все сразу ломиться на вершину, там просто столько места нет.

А это означало, что другие альпинисты могут провести в базовом лагере еще недель шесть и только потом получить шанс пойти наверх. И я готов был руку дать на отсечение, что эта новость не придется им по душе.

НОЧЬ БЫЛА ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ. Я никак не мог заснуть -все выдумывал способы, какими Запа и Сунджо могут сорвать мне восхождение, если им так захочется. Список получился удручающе длинный.

Наутро я вылез из палатки позднее обычного. Шел легкий снег. Я оделся и пошел в столовую, где застал Запу и киношников. Они обсуждали новый сюжет документального фильма.

(А может, они про меня говорили, пока я не вошел? Насчет паранойи Джош был прав на сто процентов...)

— Снова заболеваешь? — спросил Запа.

Держи карман шире, подумал я, а в ответ сказал, что лучше не чувствовал себя ни разу в жизни. Запа мне, кажется, не поверил. Я съел тарелку овсянки, потом присел за стол рядом с ними. Кроме нас в палатке никого не было, только повара убирались после завтрака.

— Доедай, и пойдем со мной, — сказал Джей-Эр, — научу тебя пользоваться камерой.

— Зачем?