Читаем Пятно полностью

Я поняла, Савва, я уже все поняла. Жаль, что поздно. Он по-настоящему сжимает руку, становится больно. Чувствую покалывание в локте, как бывает, если удариться об угол. Савва хоть и маленький, но сильный. Я выше него, но сейчас он смотрит на меня сверху вниз, целится глазами в шею, и это пугает меня. Бледный, жесткий, как будто замерзший изнутри. Я такое уже видела сегодня – утром в гаражах.

– Ты хотел… Там в гаражах еще? Хотел…

– Не смог же.

– Савва!

– Не толкай на грех. Отдай по-хорошему.

– Что ты делаешь? – Пытаюсь вырвать руку.

– Дай деньги. И все хорошо будет. До места докину, как договаривались. Не трону, не обижу.

Мое «я» забивается куда-то внутрь, прячется за печенью, селезенкой, за тем самым воздушным шариком в горле, залезает за мозжечок – не знаю. Все затягивается дымкой. Хроническая бессонница, звонок в тот дом, три с половиной недели, странное утро, переживания последних минут – слишком много для человека. Когда снова ощущаю себя цельной, я плачу. Это не слезы страха или жалости к себе, они не имеют причины, просто усталость и тревога вытекают наружу. Савва отпустил локоть и молча курит на расстоянии вытянутой руки.

– Ничего, поплачь, – говорит он «добрым» голосом.

Становится мерзко. Лезу в карманы и вырываю оттуда деньги, будто они проросли там. Скидываю все в жадные ладони, которые хватают бумажки на лету, заботятся, чтобы не упали в грязный снег. Савва считает взятое, распрямляет купюры и формирует из них пачку – получается около семнадцати тысяч. Заглядывает мне в глаза, а у самого не зрачки, не радужки, а цифры.

– От души отдаешь? Искренне?

– Да-да, искренне – говорю, отворачиваясь.

Савва кладет их в карман. Потом задумывается ненадолго, раскачивается с пятки на носок, похож на неваляшку.

– Мне казалось, что больше было. Точно все достала?

– Да.

– Покажи карманы, а? – Снова заботливый тон.

Выворачиваюсь наружу. Все, что можно предъявить к досмотру, показываю, даже куртку расстегиваю, сбрасываю на снег. Делаю это с озлобленностью, с удовольствием, которое может принести унижение. Из машины кричит спросонья Тело – свидетель этой сцены. Мы оба возвращаемся в машину. Застегиваю на ходу куртку, заворачиваю карманы. Тело встречает нас вопросами, на которые мы оба не отвечаем. Я их даже не слышу, понимаю только, что рядом говорит человек. Савва срывает «Волгу» с места, меня и Тело чуть откидывает назад.

Не смотрю никуда, потому что все вызывает отвращение. Упираюсь невидящим взглядом в подголовник переднего кресла – подходящий фон для мыслей, хотя их у меня нет. Не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовала руку у подбородка. Она напугала меня. Пальцы хватали ворот, кожу, пока не нашли язычок молнии и не попытались дернуть вниз. Отталкиваю ладонь подальше от себя, она лезет снова. Оказывается, Тело подсел близко и говорит со мной. Делаю усилие, чтобы начать его слышать.

– Я тоже хочу, – говорит он мне, потом обращается к Савве. – Разве мы не друзья? Надо делиться.

Отталкиваю его, он хватается за рукав.

– Настенька, нехорошо одного радовать, другого динамить. Ты же умница.

Он тянет на себя. На куртке в районе плеча разъехался шов, наружу вылез кусочек синтепона. Замечаю такие мелочи, но никак не могу увидеть всю ситуацию целиком. То, о чем я думаю, правда происходит? И о чем я думаю?

– Не ломайся ты!

– Нет, нет!!!

– Да чо ты выпендриваешься. Сама все понимала, когда в лес с нами ехала.

– Савва, пожалуйста. – Голос негибкий и металлический, как проволока.

Савва молчит. Он поправляет зеркало заднего вида и смотрит на меня, на Тело, которое раздувается на заднем сиденье, как тесто, и скоро займет все пространство. Тело отпускает рукав и опять тянется к молнии куртки. Савва делает финт, машина идет боком ближе и ближе к обочине. Мы врежемся, снова на этом проклятом Старом шоссе. В последний момент Савва сбавляет скорость, но не тормозит до конца, открывает заднюю дверь. Тело вываливается наружу, в весенний жесткий сугроб, и скатывается чуть вниз. Дверь захлопывается. Савва давит на газ, и мы едем дальше. Несколько минут проходят в тишине.

– Так куда тебе? Умаялся я.

Я узнаю эти места, еще чуть-чуть – и мы увидим поворот, березу, в миллиметре от которой я остановила машину. Когда мы проезжаем съезд на деревню, прошу Савву притормозить. Выскакиваю из машины, Савва следом идет открывать багажник, достает канистру с бензином и пузатый пакет.

– Не такая уж я гнида, свои деньги отработал. – Улыбается.

Киваю, не в силах сказать спасибо. Молча, пряча голову в плечи, отхожу от машины с канистрой. Тревожная мысль залетает в голову.

– А если этот придурок меня здесь найдет?

– Не найдет, на обратном пути его подберу. Пить сегодня буду, мне приятель нужен.

Мы расходимся в разные стороны. Канистра тяжелая, несу ее, перевешиваясь на один бок, пакет бьет по ногам при каждом шаге. Сзади догоняет знакомый голос – почему Савва никак не уедет?

– Стой!

Савва подбегает и протягивает большую и жадную ладонь, которой еще недавно забирал мои деньги.

– Тебе, наверное, понадобится. От сердца отрываю, учти.