Ольга Волченко

Пятеро лучших, балерина и хакер. История экипажа

Глава 1

За массивной дверью с табличкой «Приемная комиссия» послышался шум двигающихся стульев, сдержанный разговор. Дверь распахнулась, в холл вышли чем-то озабоченные очень серьезные мужчины и женщины. Они, разбившись на небольшие группы и активно продвигаясь к указателю «Выход», негромко переговаривались.

Только двое пожилых мужчин настолько погрузились в тему заседания, что все еще продолжали стоять у добротной двустворчатой, покрытой темным лаком двери. Тот из них, что пониже ростом, профессор Шульгин, худощавый, с реденькими, кудрявыми с проседью волосами, с цепким взглядом прищуренных глаз, с каждой своей репликой пытался ухватиться или хотя бы тронуть за рукав собеседника, как будто это было главным условием правильного понимания его слов:

- Ты уверен, что именно такой типаж нам подойдет?

Его кустистые, все еще черные брови взметнулись верх в ожидании ответа. Не только брови, все лицо было подвижным, и сам он, в отличие от своего друга, не мог долго стоять на одном месте. Он переминался с ноги на ногу, шарил по карманам своего пиджака, видимо, ему ежеминутно важно было знать, что его очки все еще на месте.

- Абсолютно! – отвечал второй, высокий, при этом пытаясь отвести руку, дабы не быть пойманным. – Уверен. Только на основе данных Эннеаграммы нам удалось подобрать необходимый состав претендентов. Это весьма эффективный способ определения типологии личности.

Высокий - профессор Николаев - имел примечательную внешность. Несмотря на преклонный возраст, его все еще можно было назвать красавцем. Волосы, брови и маленькие усики были совершенно белыми и неизменно ухоженными. Его особинка – статная, горделивая осанка, и взгляд водянисто-серых глаз, слегка надменный, но всегда глубокий и понимающий. Одеваться любил с шиком, все в нем было ладно и благообразно. Это нисколько не мешало ему быть человеком увлеченным, высоконравственным и душевным.

Сейчас он недоумевающе смотрел на коллегу с высоты своего значительного роста, как бы говоря всем своим видом: ну как же, все человечество уже пользуется этой схемой, а ты все еще в хвосте.

- Не соглашусь, – не унимался тот, что пониже, - это повод для дискуссии. Ну, ладно, основная группа пойдет, а №3 и №6 – категорически нет, их кандидатуры я не поддержу. Это безответственно. Речь идет не о каком-то там космическом туризме, речь идет о самой возможности продолжения жизни людей.

- Я осознаю всю степень ответственности за свои решения и убежден, что имея материал с подобным генофондом, мы сумеем обеспечить полноценное развитие будущего населения планеты Кмилея.

Пытаясь донести неоспоримые, очевидные факты до своего коллеги и друга, высокий упустил момент, когда тот, кудрявый, все же смог суховатой рукой поймать рукав, и, цепко удерживая его, продолжал проталкивать свою идею:

- Да ты не понимаешь, у них «ноль» организованности и знания на «троечку».

- Зато индекс здоровья 100%, – говорил высокий, потеряв надежду высвободиться, - у них мощнейшая мотивация! В роду деятели науки, культуры. Да и потом, ведь они пока еще дети. Они еще формируются. Совместное участие в столь жесткой программе их просто заставит быть организованными. Они либо выживут, либо нет, в смысле, вылетят из проекта. – После небольшой паузы он добавил, - да, и насчет знаний на «троечку» ты погорячился. Ты же знаешь, какой индекс IQ нужно иметь, чтобы сюда попасть, да всё ты знаешь! О космосе мечтают особые люди! Те, у кого знания на «троечку», думают о других звездах, которые куда ближе находятся, для этого есть эстрада, ТВ, интернет, там всяких полно. Хочу напомнить тебе, Викентий, одну истину: все знают, что это невозможно, но вот приходит невежда, которому это неизвестно, он-то и делает открытие.

- Так ты делаешь ставку на недообразованных, на невежд!?

      - Я восхищаюсь мечтателями и романтиками! А у «Шестого» есть самое главное – мечта! Замотивированный романтик даст фору любому умнику.

- А № 3!? Балерина нам зачем!? Что она может!?

- Ну, в данной ситуации балерина - это форма, а вот содержание куда серьезней. С ее упорством можно иглой колодец выкопать.

- И все-таки, ты должен знать мое мнение - я буду против. До свидания, коллега Николаев, – поджав губы и отпустив, наконец, чужой рукав, седовласый профессор быстро развернулся и, чуть пришаркивая, энергично размахивая руками, поспешил к лестнице.

- А мнение Совета? Решение принимается коллегиально!

- До свидания. – глухо донеслось из-за двери.

- До свидания, друг Шульгин, - задумчиво проговорил тому вдогонку тихим голосом высокий, машинально разглаживая чуть смятый рукав, затем мельком глянул в одно из многочисленных зеркал холла и, убедившись, что его сорочка и галстук все также безупречны, тоже зашагал к выходу.

Прошел год.