Читаем Пятерка полностью

Берк понятия не имела, что случилось. Последний телефонный разговор, в субботу накануне, был о том, что надо во вторник пойти поесть пиццы, посмотрев «Клетку для кроликов», — по вторникам они ходили в кино. Мелисса сказала, что думает поехать в Мейкон, провести пару дней с родными. Но все было светло, легко, весело. Мысли только о будущем — в котором небеса голубые, все мечты сбываются и каждый может стать кем хочет, потому что Это Америка. Тело нашла соседка Мелиссы днем в понедельник. Ни записки, ни обвинений, ни жалоб. Молчание на века.

Солнце стало жарче. Берк быстро огляделась, определяя направление. Она оказалась в зоне сухих темно-желтых полей, ржавой колючей проволоки изгородей, далеких фермерских домов, с виду заброшенных. Из тощей земли вылезали немногочисленные жилистые деревья. Пора было поворачивать обратно. Берк приближалась к грунтовой дороге, змеившейся через заросший сорняками участок. В воздухе стоял горьковатый запах, смешивающийся с вонью придорожной падали. Возле этой грунтовой дороги Берк решила повернуть назад.

Она никогда не сомневалась в избранном пути. При выборе между платьем и фланелевой рубашкой она всегда выбирала шотландку. Не то чтобы она не пробовала секса с парнями — просто узнать, что это такое. Парней этих было трое, в разных штатах, в разное время года. Три, только три раза. Под алкоголем или под наркотиком, а может, просто из сочувствия. Ничего она толком не помнила, кроме шершавых рук, не понимающих, что делают, неандертальского уханья, от которого больших трудов стоило не заржать, и наконец — о раны Иисусовы, наконец-то! — эта жуткая грязь, хуже которой никогда ничего в жизни не размазывали по простыням. Ты это куда хочешь засунуть? Ах-ах, Блуто, мое милосердие иссякло.

Она не хотела иметь ничего общего с этими королями секса, в котором нет искусства, с этими охорашивающимися принцами, считающими себя подарком для женщин всех размеров, форм и цветов, и которые визжат и топают ножками в слезах, стоит им услышать слово «нет». Эти ее три трофея были смехотворно тяжелыми, валялись на ней сверху бетонными глыбами. Волосатые спины, тощие задницы… фе. Хватит об этом думать, пока не пришлось подбегать к обочине проблеваться.

Ей недоставало Мелиссы. И Майка недоставало, и будет со временем недоставать еще больше. Может быть, так устроен мир, что людей, которые тебе всего дороже, забирают у тебя без предупреждения, но если это лучшее, что Бог смогла сотворить, Ей бы стоило пересмотреть Свой замысел.

Берк уже почти добежала до грунтовой дороги. Посмотрев вдоль нее, она увидела какую-то плывущую в воздухе пылевую дымку, будто только что здесь кто-то проехал. Выгоревший плакат, когда-то красный-бело-синий, сообщал, что «Земля продается». Вдали, в паре сотен ярдов в обрамлении скелетов-деревьев, стоял фермерский дом того же цвета, что и окружающий серо-коричневый кустарник. Окна у него были выбиты, кирпичная кладка вокруг трубы рассыпалась, обнажив железный цилиндр. Но, как ни странно, облезлый почтовый ящик остался висеть возле поворота на грунтовую дорогу, а на нем было написано: «Сэм Додж».

В окне блеснул свет. «Солнце на металле», — подумала Берк.

Где-то стрельнула петарда — не очень громкий хлопок.

Что-то дзенькнуло мимо лица — что-то вроде осы или шершня, на уровне ключицы. Запахло жженым воздухом. Глянув направо, Берк увидела султанчик пыли, поднимающийся от голой земли за колючей проволокой. И тут ее обдало обжигающее осознание, что в нее только что стреляли из окна того дома в поле.

«Додж»,[22] — подумала она.

Но поступила еще умнее: бросилась на дорогу и в одну секунду заползла в бурьян справа. Отлично натренированное сердце бешено стучало, легкие ловили воздух, из пор хлынул свежий пот.

Берк сжалась в ожидании второй пули. Ноги ее оставались на дороге, и она на руках втянулась глубже в траву. Оглянувшись снова на дом, она его не увидела. Но это еще не значило, что оттуда не видят ее. В мозгу завертелся вихрь эмоций, выдавших в результате прилив гнева: какая сволочь там стреляет? Упираясь в землю кроссовками, локтями и коленями, она поползла через кустарник вдоль колючей проволоки изгороди. Что-то оказалось прямо перед лицом — она сперва подумала, что кусок истрепанного каната, но с каких пор у канатов появилась чешуя и полосатая бело-коричневая расцветка? Головы Берк не видела, треска погремушки не слышала, но змея вдруг бросилась прочь, будто ткнулась в горячий утюг, скользнула среди стеблей и исчезла. Берк подумала, что обмочила лайкровые шорты не меньше чем стаканом.