Он остановил «Жестянку» перед домом. Рыжевато-коричневый пес рванул с затененного крыльца, уперся лапами в камни и произнес приветственную речь, которую не мог заглушить даже рокот авиационных моторов.

Терри увидел, что из дома вышел человек, остановился на крыльце и стал смотреть, как они вылезают из фургона. Смотрел так, будто решал, знает он их или нет. Тру прижал кожаную сумку ближе к боку.

Терри крикнул, перекрывая шум генераторов и лай собаки:

— Мистер Геросимини! Я Терри Спитценхем! Из «The Five», помните? Вы мне написали, что я могу приехать…

— Брат мой! — крикнул человек, воздевая руки в воздух. У него была седая борода, ниспадающая на грудь комбинезона и украшенная чем-то вроде металлических бисерин. — Наконец-то!

Он зашагал с крыльца походкой энергичного юноши. Лающий пес занял позицию между ним и приезжими.

Эрик Геросимини рождал музыку, пока шел, хотя они ее не слышали. У него в бороде на белых и золотых нитках болтались колокольчики. Он шел босиком. Кочевник подумал, что подошвы этих ороговевших ног должны быть не меньше дюйма толщиной, раз выживают в столь диких краях. Геросимини был худ, плечи у него сгорбились, и на макушке лысина, если не считать оставшихся кустиков седины, а волосы по бокам и на затылке падали на плечи занавесом. На носу у него сидели очки в металлической оправе, похожие на очки Терри.

— Брат мой. Наконец-то вернулся домой.

Господи Боже мой, подумал Кочевник. Этот тип предложит Терри поменяться с ним местами, чтобы он мог выйти наружу и окрасить мир красным, а Терри придется сторожить эти скрытые от мира чертовы органчики, пока его не сменит следующий простак.

Но Эрик Геросимини погрозил собаке пальцем и сурово сказал:

— Стерео!

Лай дворняги стих. Потом рассыпающийся гений «13-th Floors» посмотрел Терри прямо в лицо, замигал светло-синими глазами и тронул его рубашку — сегодня в черно-красных цветочках на сизом фоне.

— Рубашка «босс», — сказал он восхищенно. — Винтажная, шестьдесят шестой? Эйч-Ай-Эс?

— Точно подмечено. — Терри вспомнил, с кем говорит, и добавил: — Сэр.

Геросимини обнял Терри за плечи.

— Заходите в дом. Все. Посмотрите на мечты сумасшедшего.

Они пошли за ним, Стерео обнюхивал их тени.

Глава двадцать восьмая

— Я не знал, застану вас здесь или нет, — сказал Терри, не представляя, что еще сказать.

— Обычно я здесь, друг. Не очень много вылезаю отсюда, но… как у вас там говорят? Все пучком.

— Могу я задать один вопрос? — Тру подождал, пока взгляд Эрика Геросимини остановится на нем. Кажется, у него трудности с фиксацией взгляда. — Зачем вы живете так далеко от города? Тут же ничего вокруг нет.

Взгляд Геросимини скользнул вдоль стрелок брюк Тру и остановился на черных начищенных туфлях. Лукавая улыбка засветилась на морщинистом лице.

— Знаешь, друг, я давно-о-о уже не в деле, но вижу, что совсем не те нынче дорожные менеджеры пошли.

Они сидели в помещении, которое можно было бы назвать гостиной. Здесь имелись надувные стулья флуоресцентных цветов, клетчатый диван, который вполне мог быть даром шотландской Армии спасения. На дощатом полу лежал синий ковер с изображением луны и солнца. В углу стояло тощее безлиственное дерево в заржавелой металлической кадке, и на его ветвях странными плодами висели разной формы и разных цветов ветровые колокольчики. Под струей питаемого генератором вентилятора они непрестанно и музыкально позванивали. Синий конус благовоний дымился в металлической чашке на столе, сделанном, как решил Тру, из прессованных телефонных справочников. Слабый сладковатый аромат курильницы напомнил Ариэль, как пахнет воздух в Сингин-бич, в Манчестере, после летнего дождя. Вокруг стояло несколько незажженных фонарей со свечами в марокканском стиле, наводя на мысль, что генераторы работают не всегда. Стерео растянулся на полу возле босых ног хозяина, жуя гигиеническую резиновую кость.

И не в каждой гостиной стены до последнего квадратного дюйма облицованы акустической звукопоглощающей плиткой. Окна прикрывали бамбуковые жалюзи. Кое-где на плитках стены висели постеры с изображениями моста Золотые Ворота в Сан-Франциско, зубчатой величественности Биг-Сура и горизонта Сиэтла с «Иглой космоса».

Геросимини принес маленькие фарфоровые чашечки с водой красноватого оттенка из фонтана «Львиная голова», которую, как он сказал, прислал ему такой же оборотень[42] из местности, называемой Чэлис-Велл в Англии. Потом произнес полутост-полумолитву насчет того, что мир должен быть исцелен силой мистических вод и начинается это исцеление прямо сейчас и прямо здесь.

Кочевник подумал, что вкус у воды — будто в ней ржавые гвозди размачивали. Он пару раз глотнул и решил, что мистическая это вода или какая-то другая, но вывихом челюсти от спазма он рисковать не будет.

— Так далеко от города, — повторил Геросимини часть вопроса Тру. Он развалился в ярко-оранжевом надувном кресле. Ветровые колокольчики тихо позвякивали под вентилятором, а Стерео грыз свою искусственную косточку. — И ничего вокруг. С чего вы это взяли, мистер менеджер?

— У меня два глаза, и оба видят.