Читаем Пятерка полностью

Ганни ему напомнил, что еще не накрыли, пока не поймали. Да, у них есть его имя, его портрет, модель и цвет его машины, ее номера… но его самого же у них нет?

— Вопрос времени, — ответил Джереми.

Тогда ты знаешь что делать, сказал Ганни, проходя по комнате. Забейся в нору.

— Мексика. Мексика. Мексика.

Джереми застегнул молнию на чехле винтовки.

Ты не готов. Джереми? Ты понял? Забейся в нору.

И Ганни это сказал так убедительно, таким железным-в-бархатной-перчатке голосом, от которого один человек заглядывается на другого с восхищением, и Джереми посмотрел в тот угол, где стоял Ганни, на краю луча яркого света, пробивающегося из-под изогнувшейся шторы.

— Забейся в нору, — повторил Джереми, будто постигая идею. — Как? Где?

Ты морпех — и должен быть морпехом, напомнил Ганни, мрачно на него глянув.

Перевод: парень с девчачьей фамилией не должен быть девчонкой — в Корпусе служат мужчины.

Джереми останавливается у кассы, ждет, пока девушка упакует его покупки. А она еще при этом болтает по сотовому и потому работает одной рукой. И меееедленннно. На полке за стойкой бормочет телевизор, и там по новостям «Кей-ГАН 9» показывают молодую корреспондентку с микрофоном. Внизу надпись: «Беспорядки на фестивале „Стоун-Черч“». Похоже на название вестерна в бумажной обложке — Джереми много таких читал в лагере в Фаллудже.

— Гай, это было час назад, — говорит репортерша, обращаясь, очевидно, к ведущему. Грива каштановых волос бьется на ветру, репортерша пытается ее укротить, но безуспешно. У нее за спиной мелькают татуированные люди, строят рожи в камеру, показывают рога дьявола и высовывают языки. — Когда выступала группа «The Five», кто-то вытащил пистолет и сделал два выстрела. В давке несколько человек контужено, но всерьез никто не пострадал, а стрелявший задержан. Есть несколько потрясающих роликов, которые мы можем показать.

Краткий клип: дергаются тела, камеру мотает взад-вперед, мелькнуло что-то, похожее на пистолет в руке, потом со сцены прыгает в толпу человек с волосами до плеч.

Джереми знает, кто это.

— Гай, у нас будет куда больше материала и подробностей после интервью с членами группы «The Five» в шесть вечера. Пока что представитель «ГБ Промоушн» заявил, что «Стоун-Черч» будет продолжаться, как запланировано, до вечера воскресенья.

— Потрясающее видео, просто потрясающее, — говорит Гай.

— Кепку? — спрашивает женщина за кассой.

Джереми смотрит на нее и соображает, что она спросила.

— Я ее надену, — отвечает он и тут же перестает смотреть ей в глаза — это единственный способ остаться невидимым. Но она и без того тут же возвращается к телефонному разговору, а он выходит на жаркое желтое солнце позднего дня и идет к своей машине. Уезжает он медленно, не спеша, но поглядывает в зеркала, не видно ли мигалок.

Джереми едет на юго-запад, к месту, которое он нашел вчера, когда уехал из «Краткого отдыха» в поисках укрытия. Он его нашел, проехав по ряду плакатов «Дома на продажу», а внизу по-испански «Casas para la venta». Это чуть меньше четырех миль от стоянки грузовиков, на главной дороге, за жилым районом домов среднего класса с кактусовыми садиками и красными черепичными крышами — трех разных типов, на выбор. Здесь многие дома стоят «на продажу». Некоторые, похоже, уже давно. Надо проехать молл с аптекой и магазином мексиканской еды навынос, мимо секонд-хенда и маникюрного салона, но продуктовый магазин и видеосалон тоже «на продажу», хотя вывески все еще красуются над пустыми витринами. Надо свернуть направо, еще в виду умирающего молла. Построен он на собственной земле Господа Бога — на твердой земле пустыни под голым синим небом, где видны на востоке поросшие кактусами подножия и серые горы. У поворота небольшая группа мескитовых деревьев и между ними каменная стена с надписью «Ла-Пас Эстейтс» — потемневшими латунными буквами, вбитыми в камень.

А за поворотом, за деревьями, за стеной — пыльные улицы без названий, ведущие к пустым подъездным дорожкам и голым гаражам девяти домиков из необожженного кирпича, трех разных типов, на выбор, все с красными черепичными крышами. За этими девятью домами еще два наполовину недостроенных и один едва-едва начатый. Улицы проходят поодаль от заборов, означающих границу владений. Тут и там лежат мешки цементной смеси, брошенные тачки и черные мусорные мешки, плавящиеся на солнце. За последним владением, где еще пытались работать, отмеченным кучами камней и коричневым кактусом, улицы сдаются пустыне, и здесь кончается чья-то умершая мечта.

Именно что умершая. Джереми направляет машину к своему собственному белокаменному куску рая в стороне от главной дороги — достаточно далеко, чтобы не опасаться. Таблички «Продается» повсюду, хотя некоторые рухнули под напором ветра и времени. «Открытый дом!» — объявляют некоторые. «Новые низкие цены!» — уговаривают другие. Сегодня утром Джереми видел здесь койота, неспешно трусившего посреди улицы.