Читаем Пять сладких мгновений (СИ) полностью

— Щекотно! Предупреждать же надо! — взвизгнула Греза, но тут же издала протяжный стон и выгнулась, ибо язык Сумрака проник глубже и опять без всякого предупреждения.

Потребовалось совсем немного подобных ласк, чтоб самка забилась в первом экстазе. Заметив, что любимая уже едва стоит на ногах, сын Грозы прервал свое приятное занятие, быстро подхватил партнершу под бедра, с легкостью перебросил ее на ложе и тут же сам кинулся следом, радостно и возбужденно рыча.

— А, если б мимо? — успела возмутиться дочь Желанной, приподнявшись на локтях, но моментально оказалась прижата достаточно массивным по сравнению с ней самцом.

— Не волнуйся, я меткий, — насмешливо рыкнул Сумрак и, словно бы в подтверждение этого двусмысленного выражения, пристроился к обильно увлажненной клоаке. Греза коротко вскрикнула и подалась ему навстречу, ощущая уверенное и достаточно быстрое проникновение вместе с зарождающейся в подбрюшье волной пульсирующего тепла.

— Ты как будто стал больше… — шепнула самка, зарываясь в усеянную новыми кольцами гриву супруга. Уже начавший плавно двигаться, тот на мгновение остановился, оценивая собственные ощущения. Внутри у Грезы по-прежнему было очень узко. Тело помнило с прошлого Сезона, как с ней было хорошо… Хотя, разум, если честно, помнил мало.

— Вроде бы, не изменился, — с сомнением произнес Сумрак, поднимаясь на руках и уточнил подозрительно: — Ты меня ни с кем не путаешь?

— Дурак! — она легонько стукнула его по лбу раскрытой ладонью и нетерпеливо двинула тазом, побуждая продолжать толчки. Самец отозвался рокотом с намеренно добавленной нотой недоверия, и навалился вновь. В этот момент его рука наткнулась на что-то продолговатое, запрятанное между подушками…

— Значит, тренировалась? — уже насмешливо осведомился сын Грозы, вновь привставая и демонстративно вытягивая из тайника ярко-розовый фаллоимитатор (Солнышко, являющаяся автором данного шедевра, так и не смогла объяснить, какая сила ее дернула плеснуть в жидкий силикон этого ядреного красителя, но Греза игрушку заценила и, в итоге, приватизировала).

— Нашел к чему ревновать, — фыркнула самка, отводя взгляд.

— Нисколько я не ревную, — возразил Сумрак, с презрением вышвыривая пикантную вещицу подальше, — просто сейчас буду проверять наработанный навык…

Греза была единственной, с кем воин практиковал разговоры непосредственно во время спаривания. Это, порой, очень отвлекало, а при сильном возбуждении вообще становилось практически нереальным, но самец замечал, что любимой так нравится, причем, чем более отвлеченной была беседа, тем больше заводилась партнерша.

Правда, иногда, рот был немножко занят, вот тогда оказывалось проблематично…

Он специально начал с оральных ласк — так быстрее пробуждалось желание. Не сказать, что проведенного с Прорвой времени изголодавшемуся самцу хватило, однако, увы, реакции всего организма пока шли вразрез с позывами репродуктивной системы: Сумрак все еще утомлялся слишком быстро. Тем не менее, показывать свою слабость перед женами не хватало духа, да и самому себе признаться в том, что вместо пары часов жаркого секса со своей долгожданной, он охотнее сейчас провел бы пару часов сна с ней в обнимку, совершенно не хотелось, а потому приходилось думать, как изворачиваться.

Впрочем, игра в «воительницу» уже немало привела самца в нужный тонус, а любовный нектар вожделеющей самки завершил дело. Греза, кстати, действительно нравилась ему на вкус, причем, вся. В отличие, например, от Осени, насквозь пропитанной дымом благовоний и отменно горчащей из-за противозачаточных препаратов. Если младшая супруга была благосклонна, Сумрак во время прелюдии мог подолгу играть языком с нежными складками на ее шее, ласкать подтянутый живот и даже украдкой забираться подмышки, но тут все зависело от настроения любимой: иногда она откликалась на подобного рода нежности, а иногда могла заверещать, чтобы он «немедленно прекратил ее слюнявить». А как-то раз, когда он под конец Сезона слишком затянул предварительные нежности, вообще призналась, что вот тогда, когда он на гормональном скачке двинулся и целое утро преследовал ее в лесу и у реки, кроя при каждом удобном случае без всякой подготовки, ей понравилось больше… Он-то все мучился угрызениями совести за тот момент… Короче говоря, даже Прорву иной раз было понять легче, чем своенравную дочку Великой Матери.

К счастью, сегодня соскучившаяся по своему воину Греза позволяла ему делать, все, что он хочет, лишь бы чувствовать, что самец наконец-то рядом. Сумрак, пользуясь случаем, спарился с ней в весьма неспешно, предоставив во время процесса полную свободу своему проворному языку…

Пара содрогнулась в последний раз, крепко переплетясь в единое целое, и ощущение реальности на мгновение потонуло для обоих в общем протяжном стоне удовольствия. Затем самка медленно обмякла, став в руках супруга совсем податливой. Не торопясь ее отпускать, Сумрак остался сверху и вновь полез с нежностями, опьяненно тычась жвалами в шею и грудь любимой, а та начала слегка поглаживать его голову и спину.