Читаем Пять дорог полностью

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – милейше скалясь, спросил Калли.

Мирек попытался оторвать его пальцы от шеи или как-то иначе вырваться, но не преуспел ни в том, ни в другом начинании, и начал ныть.

– Пэни! Ну чего ты?! Ну, Пээээни! Ну отпусти!!!

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – с тем же выражением лица повторил эльф.

– Ну, Пэни, ну ты чего? Мне просто стало скучно! А ты меня не пускаешь! Я решил проверить, можно ли тут залезть или нет!

– Проверил?

– Проверил.

– Тогда убирайся обратно!

И Калли потащил его к окну. Однако этот вредина как-то вывернулся, будто змея, а не человек и попытался отскочить от разъяренного эльфа. Фокус почти удался, но корабль подпрыгнул на волнах, и парень покачнулся, балансируя после прыжка. Светлый рванулся к нему. Тот отклонился спиной назад и, разумеется, начал заваливаться на пол. Калли инстинктивно дернулся, ухватил его, однако в его руках оказалась только рубаха. Тонкая ткань под весом худого, но все-таки не невесомого тела треснула, и в мгновение ока Мирек оказался лежащим на кровати эльфа в разорванной одежде. Калли возвышался над ним и с наиглупейшим видом хлопал глазами.

Картина привела паренька в полнейший восторг, и он зашелся в истерическом смехе, хватая себя за бока и катаясь по койке, чем окончательно довел обычно спокойного юношу до высшей точки кипения. Заключалась она в том, что волшебник схватил своего нежеланного гостя за что осталось и вышвырнул из каюты с неведомой до этого силой. И Миреку очень повезло, что перед этим эльф открыл дверь. О чем подумала стоящая у соседней двери семейная пара, Калли предпочел даже не размышлять.

Особенно когда хохочущий Мирек принялся проситься обратно, завывая на манер отвергнутого кавалера из старинных баллад.

– Дурдом, – прокомментировал эльф, глядя на образовавшийся разгром. Перевел взгляд на окно и задумчиво добавил: – Однако идея интересная.

Спустя некоторое время ситуация повторилась. Только теперь уже Калли плющил физиономию о стекло, а Марион, не веря самой себе, ошарашенно смотрела на эту картину. К счастью для эльфа, девушка оказалась, как и большинство особ ее пола, жалостливой и таки открыла окно. «Помнится, – подумал он, – Ива рассказывала, что Ло когда-то провернул тот же трюк. Врал, небось, мол, ему левитировать тяжело…» Самому же юноше подобная акробатика далась относительно легко, хоть и пришлось приспосабливаться. Те же воздушные когти в дерево корабля не воткнешь: на нем еще плыть и плыть.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?

«Да, ситуация и правда повторяется», – мысленно хихикнул Калли, стараясь лицом не выдать своего веселья.

– У твоей двери постоянно стоит кто-то из этих мордоворотов, – пожал он плечами, когда Марион открыла окно. – Что оставалось делать?

– Я, знаешь ли, из приличной семьи! Если узнают, что ко мне в окно лазил мужчина…

– А теперь не все ли равно? – не стал дослушивать ее эльф.

Марион открыла рот, чтобы высказать этому нахалу все, что тот заслуживал, однако так и застыла. «А ведь действительно… теперь не все ли равно?» – мысль окатила уже привычным отчаянием. Весь запал прошел, и девушка бессильно опустилась на единственный в каюте стул. Калли присел на кровать, рядом с ней, и проникновенно заглянул в глаза.

– Расскажешь мне, что с тобой случилось? – спросил он.

Волшебница потерянно посмотрела на юношу, и на ее лице отразилась целая гамма чувств – горечь, усталость, страх, возмущение, бессилие, что-то еще совсем не понятное. Потом девушка просто отвернулась.

– Не хочешь говорить? – не сдавался Калли.

По движению длинных ресниц он понял, что Марион закрыла глаза.

– Почему?

Дернувшееся плечо, явное раздражение. Эльф подумал, что еще год назад на этом моменте закончил бы разговор. У их народа такая настойчивость считалась верхом неприличия. Лишь между близкими родственниками допустимы подобные беседы, да и то – не более двух-трех вопросов. Если тебе не отвечают, продолжить – значит оскорбить. Более того, это не просто неуважительно, это бесполезно. Молчание означает, что принято решение не отвечать. Однако теперь у Калли в друзьях значились две девушки других рас, и сейчас он совершенно точно знал: иногда молчание – это крик о помощи.

Вот такой парадокс, но имеет место быть. Ни Ива, ни Дэй не смогли ему объяснить логику, поэтому эльф решил воспринимать сию сентенцию как аксиому – доказать невозможно, надо просто запомнить. Теперь, глядя на Марион, он снова убедился: правило работает.

– Давай я попробую угадать, – предложил Калли выход. Девушка промолчала, и юноша продолжил: – Тебя выдают замуж, но против твоей воли.

Волшебница резко повернулась и во все глаза уставилась на эльфа.

– Кто тебе сказал?!

Тот только внутренне порадовался, что стена молчания пробита.

– Логика, – пожал он плечами.

– И тебе, похоже, смешно! – возмутилась девушка.

Калли так недоуменно уставился на собеседницу, что та тут же смутилась.

– Прости, – голос ее упал. – Я просто…