Читаем Пядь земли полностью

В 1927 г. Пал Сабо впервые выступает в прессе — пишет небольшую статью в местную газету по какому-то частному вопросу деревенской жизни. Тем не менее это выступление пробудило в Пале Сабо интерес к литературным занятиям. Он пробует силы в разных жанрах — в очерке, фельетоне, лирической новелле; в 1930 г. выходит в свет его первый роман «Мужики». О крестьянине из далекого села заговорили в столичной печати; Жигмонд Мориц, видный венгерский писатель-реалист, заказывает Палу Сабо рассказы и публикует их в «Нюгате» — авторитетном литературном журнале радикально-либерального толка, в котором часто появлялись и произведения левых, даже революционно настроенных литераторов.

Первые произведения Сабо (упомянутый выше роман, новеллы «Люди в тумане», «Трубач», «Все словно в серебре») подкупали читателей не только необычно колоритным языком и любовным изображением крестьянского быта. Начинающий писатель уже и в этих произведениях поставил острые проблемы социально-экономического характера, связанные с тяжелым положением венгерского землепашца, с отсталостью сельского хозяйства. Сабо, как литератор, сразу осознал себя защитником интересов трудового крестьянства, живущего в нищете.

Став признанным писателем, Пал Сабо не отрывается от своего класса, от проблем венгерской деревни, которая вскормила его творчество. В тридцатые годы он публикует романы «Ряска» (1932), «Мать-земля» (1934), «Ожидание чуда» (1937), «Пропасть» (1939) и другие. Произведения эти не равноценны по художественному уровню: писатель продолжает искать себя — свой стиль, свою манеру. Не приходится искать ему лишь тему, его тема всегда с ним: родная природа, жизнь деревни, крестьяне, с которых он пишет героев своих книг. Его тема — крестьянский труд, монотонный на первый взгляд, а на самом деле сложный, требующий ума и сметки (об этом интересно рассуждает в романе «Пядь земли» почтмейстер Марцихази). И обязательно поиски лучшими представителями крестьянства путей к разумной жизни, к утверждению своего человеческого достоинства…

Не прерывает Пал Сабо и своей общественно-политической деятельности, которая всегда была тесно связана с его творчеством.

Рассчитавшись с долгами и поправив свое хозяйство, совсем было пришедшее в упадок, Пал Сабо отдает все свои средства на организацию политической партии, которая представляла бы интересы малоземельной деревенской бедноты, и на издание газеты этой партии.

Поначалу ему не хватает опыта политической деятельности, да и представления его о целях и методах борьбы еще утопичны. Пал Сабо ориентируется на крестьянство, считая, что этот класс своими силами может добиться для себя достойного положения в обществе. Особенность исторической ситуации в Венгрии тех лет: разгромленная в недавнем прошлом социалистическая революция, обескровленное, разрозненное рабочее движение, репрессии против венгерских коммунистов, вынужденных работать в глубоком подполье, — в значительной мере обусловливала утопичность общественно-политических взглядов Пала Сабо и других прогрессивных художников Венгрии. Писатель вскоре на практике сталкивается с доказательствами слабости своей политической концепции. Руководство основанной им Независимой партии мелких землевладельцев постепенно захватывают в свои руки те, от кого она должна была защищать крестьян, — земельные магнаты и банкиры. Еженедельную газету партии запрещают власти.

Логика духовного и творческого развития Пала Сабо ведет его к тому, что он становится видным деятелем движения «народных писателей». Движение это, выросшее в значительную общественную силу к середине тридцатых годов, было довольно противоречивым по своей идеологии уже в самих истоках: с одной стороны, его питали иррациональные мифы о крестьянстве как хранителе исконного «венгерского начала», некой национальной субстанции, и желание найти и показать эту субстанцию в ее первозданной форме. С другой стороны, многие «народные писатели» — представители прогрессивной интеллигенции — стремились вскрыть истинное положение венгерского крестьянства (положение это совсем не было романтическим, каким еще в прошлом веке его изображала литература, отражающая вкусы консервативного дворянства). Такого рода задача, требовавшая аналитического подхода к действительности, в сочетании с некоторыми традициями венгерской прозы и вызвала к жизни своеобразный литературный жанр — социографию, — которому свойственны черты социологического исследования, очерка, репортажа, эссе[1].