Читаем Петровский полностью

Петр и Леонид, перебивая и поправляя друг друга, если кто-то из братьев что-то забывал или говорил не точно, рассказывали отцу, как началась в Петербурге революция и что они сами делали в эти дни. Матери они не давали и слова вставить: видно, им очень хотелось похвастать перед отцом своей осведомленностью, показать, что они уже взрослые и разбираются, где белое, а где черное. Ребята срывающимися юношескими басками, с возбужденно светящимися глазами поведали отцу о том, как они однажды столкнулись с меньшевиками.

«А меньшевики вообще — сволочи!» — сделали вывод сыновья, и Григорий Иванович весело рассмеялся этой столь категоричной и страстной оценке противников большевизма.

Григорий Иванович обычно за поздним вечерним чаепитием рассказывал жене и детям о своих встречах с Лениным, о его исключительных душевных качествах, о его воле и проницательности, огромных знаниях и революционной смелости. Теперь, когда сыновья подросли, посерьезнели и жадно тянулись к политической деятельности, Григорий Иванович считал необходимым подробно рассказать им и о своей прошлой подпольной работе и о том, какие трудности преодолевала партия в дни первой революции 1905 года и что защищали и против кого боролись в царской думе они, рабочие депутаты. Как покойный Иван Васильевич Бабушкин когда-то учил его, подростка, первой азбуке революции, так теперь и он стремился вложить в души своих детей все, что знал, пережил и понял за минувшие годы жизни.

Жене — той ничего и растолковывать не надо было. Она всю жизнь шла с ним рядом об руку, изведала все, что могла изведать верная подруга, жена русского революционера-подпольщика.

Сидя так, за семейным столом, по вечерам, когда бывал дома, Григорий Иванович наслаждался уютом и теплом, лаской жены, нетерпеливой энергией детей.

Семейным «посиделкам» были отданы редкие часы досуга, все время Петровского, как всегда, принадлежало партии. И он был по-настоящему счастлив, что жена и дети его понимают.

В стране почти сразу же после Февральской революции установилось двоевластие. Официально страной и армией управляло Временное правительство. Ему подчинялись государственные учреждения и генералы. Но практически Временное правительство не имело полной власти, особенно в Петрограде; оно было вынуждено делить ее с Советами рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, которые были созданы народными массами и которые имели на эти массы огромное влияние. Советы фактически могли контролировать всю деятельность правительства и государственных учреждений. Но состав Советов в Петрограде и других городах был в те дни соглашательский: большинство в Советах принадлежало меньшевикам и эсерам.

Продовольственное положение в столице создалось тяжелое. Хлеба и других продуктов в магазинах не хватало; на улицах стояли длинные очереди. А спекулянты, пользуясь этим, беспощадно обирали население, торгуя тишком из-под полы и взвинчивая до крайности цены. Обыватели ругались, на чем свет понося революцию и все партии. Рабочие на заводах, не в силах прокормить свои семьи, тоже роптали. А Временное правительство было не в состоянии справиться с развалом в хозяйственной жизни страны и предотвратить надвигающийся голод.

Возмущение в народе усиливалось. Злые, горластые митинги против продолжающейся и всем осточертевшей войны вспыхивали на заводах, в частях столичного гарнизона или просто на перекрестках улиц и площадях. Ораторы бросали в гудящие толпы яростные крики: «Хлеба!», «Долой войну!», «Пусть сам Керенский идет на фронт!», «Долой Временное правительство!»

Меньшевики и эсеры начали поговаривать, не пора ли ликвидировать Советы как власть, создать что-то вроде парламента.

Временное правительство, не внемля протестующему голосу революционных масс, отдало главному командованию приказ, и русская армия начала наступление на фронте.

Весть о новом наступлении и, стало быть, о новых массовых жертвах подняла на ноги солдат и рабочих. Большевики 18 июня возглавили мирную демонстрацию питерского пролетариата. «Вся власть Советам!» — под этим лозунгом шло подавляющее большинство колонн.

Утром 3 июля в Народном доме собрался огромный митинг 1-го пулеметного полка. Солдаты пригласили представителей от рабочих петроградских заводов. Сюда же, узнав о митинге, поспешила группа большевиков — Петровский, Луначарский, Лашевич и другие. Имя Петровского было известно многим собравшимся, и его избрали председателем митинга. Ораторы от солдат и рабочих говорили гневно, со злостью и возмущением ругая Временное правительство, предпринявшее наступление, окончившееся, как этого и следовало ожидать, полным провалом.

В зале раздавались возгласы: «Долой Временное правительство!», «Пора кончать войну!»

На митинге выступили Луначарский и Лашевич. Они призвали потребовать от правительства прекращения войны, а власть передать Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов.