Читаем Петровский полностью

Рабочие Петербурга снова вышли на улицы. Произошли стычки с полицией; жандармы кое-где открыли стрельбу по толпе, рабочие отвечали градом булыжников. Полиция схватила и отправила в тюрьмы много демонстрантов.

Почувствовав угрожающую силу этих волнений, фабриканты сговорились и пустили в ход свое сильнейшее средство — локаут. Правительство тоже постаралось помочь им, закрыв профсоюз металлистов — один из руководящих центров стачечного движения в Петербурге. Однако эти меры только обострили положение, поскольку за ворота заводов были выброшены десятки тысяч рабочих столицы. В некоторых буржуазных кругах страх перед этой обреченной на голод человеческой массой вызвал требования найти какой-то выход из кризиса. В результате Петербургская городская дума поспешила ассигновать сто тысяч рублей на бесплатные столовые для безработных. Но, конечно, столовые эти были сразу же закрыты, как только волнения поутихли и испуг перед яростью толпы прошел.

В эти дни депутаты-большевики совместно с редакцией «Правды» и питерской партийной организацией провели, как это случалось и во время прежних локаутов, сбор пожертвований в пользу семей безработных рабочих.

А в Таврическом дворце продолжались меж тем бурные прения и схватки ораторов. Левых депутатов обрывали на полуслове или вовсе лишали права выступать. На скамьях левых партий поднимался шум. Депутаты обеих социал-демократических фракций — большевики и меньшевики — требовали слова для протеста. Правые же члены думы неистовствовали. Один из черносотенцев и лидеров крайне правых, Пуришкевич, призывал с трибуны судить и повесить рабочих депутатов.

Спустя несколько дней капиталисты-заводчики прекратили локаут, рассчитав всех беспокойных и неугодных. Пролетарии столицы в этой схватке потерпели поражение.

Реакционные силы наседали со всех сторон. Ободренные подавлением стачек, правые депутаты в думе повели открытую атаку на левое, революционное крыло. Первое крупное столкновение двух враждебных лагерей произошло после того, как правительство потребовало привлечь к ответственности депутата социал-демократа, меньшевика Чхеидзе за то, что в одном из своих выступлений он говорил о преимуществах республиканского государственного строя перед монархическим. Вокруг этого разгорелась острая дискуссия… Даже буржуазно-либеральные партии — кадеты и прогрессисты — заявили протест против привлечения Чхеидзе к суду, видя в этом акте правительства покушение на конституционные права депутатов думы, которые они, эти партии, считали самым большим, священным достижением в борьбе за буржуазные свободы. И кадеты и прогрессисты грозились в том случае, если Чхеидзе будет привлечен к суду, голосовать против государственного бюджета. Прогрессисты даже внесли на рассмотрение проект закона о неприкосновенности депутатов за их речи с думской трибуны. Однако после «разъяснений» и внушений со стороны правительства (через председателя думы Родзянко) прогрессисты стали пересматривать свой проект и затягивать его обсуждение.

Понимая, что дело начинает оборачиваться фарсом, члены обеих социал-демократических фракций, большевики и меньшевики, предложили приостановить работу думы и не возобновлять заседаний до тех пор, пока не будет обсужден и принят законопроект о неприкосновенности депутатов. Либералы отказались голосовать за прекращение работы думы, но поддержали требование о принятии проекта о неприкосновенности. При общем голосовании реакционное большинство думы провалило предложения и либералов и социал-демократов.

Тогда большевики и меньшевики, а также присоединившаяся в этом к ним фракция трудовиков приняли решение сорвать методом обструкции обсуждение государственного бюджета. Они вторично потребовали принять закон о неприкосновенности до обсуждения бюджета. При диких криках и гвалте на скамьях правых депутатов это предложение было опять провалено. На трибуну тотчас же взобрался докладчик бюджетной комиссии Ржевский. Депутаты трех фракций — большевики, меньшевики и трудовики — встали и демонстративно покинули зал заседания. Посоветовавшись, как действовать дальше, они вернулись в зал, когда на трибуне появился новый председатель совета министров Горемыкин.

Едва он начал свою речь, левые депутаты устроили обструкцию. С их скамей поднялся шум, стук, крики: «Свободу слова депутатам!» Несмотря на усилия председателя думы Родзянко, ему не удалось установить тишину, оратору говорить не дали. Родзянко вынужден был извиниться перед Горемыкиным. С тем новый председатель совета министров и покинул трибуну.

Правые дружно проголосовали за предложение Родзянко исключить на пятнадцать заседаний всех участвовавших в обструкции социал-демократов и трудовиков. Было исключено двадцать пять депутатов. Но перед тем как покинуть зал, исключенные депутаты один за другим всходили на трибуну и резко говорили о политике насилия и произвола, царящей не только в стране, но и в государственном парламенте (по думскому наказу каждый исключенный имел право взять слово для объяснений).