— Господа члены Государственной думы, я еще вот что хотел отметить, — невозмутимо произнес он. — Вам, конечно, известно, что на знаменах всех правительств могущество их олицетворяется каким-нибудь сильным зверем. У одних — лев, у других — слон, у третьих — какой-нибудь крокодил, а у нашего правительства — хищный орел. Только у нас, рабочего класса, пролетариата, нет тех устрашающих знаков, под сень которых зовут все правительства к себе жить. Однако вид нашего красного знамени приводит вас в какой-то трепет, а на нем всего только написано: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — для дружной борьбы и за осуществление на земле того братства, равенства и социализма, которые несут избавление нам и всему человечеству от того рабства, которое так сильно господствует над нами! И вот русский пролетариат, а вместе с ним и часть его — екатеринославский пролетариат, также сказал, что он будет присоединяться к международному потоку пролетарского движения, борясь под сенью этого красного знамени за лучшую жизнь, за лучшую долю рабочего класса!

Последние слова Петровского слились с шумом и аплодисментами. Социал-демократы стоя изо всех сил хлопали, приветственно махали руками и улыбались Григорию Ивановичу, пока он, свернув трубочкой листки речи, сходил с трибуны и пробирался по гудящему проходу к рядам, где сидела его фракций.

Правые депутаты неистовствовали. Возвращаясь на свое место, Петровский слышал сквозь шум то справа, то слева в рядах злобное шипение, выкрики: «Это возмутительно! Распоясались, товарищи пролетарии!», «Мало вас стреляли и вешали, мало!»

Петровский шел, сжав кулаки, и с веселым бешенством поглядывал на орущие лица своих врагов.

Он дошел до мест фракции, и товарищи встретили его объятиями. Они жали ему руки, смеялись и шутливо подтрунивали, поздравляя с «боевым крещением». Петровский был смущен, растроган и одновременно горд, что справился с поручением, не ударил лицом в грязь.

Конечно, как и следовало ожидать, реакционное большинство думы не признало нужды в спешном рассмотрении запроса социал-демократической фракции по страховому закону; оно отклонило обсуждение этого запроса и передало его в думскую комиссию по запросам, где впоследствии он был совсем похоронен. Так царская IV дума первый раз отомстила рабочим депутатам за дерзкую критику правительственного закона.

В конце заседания председатель Родзянко объявил, что завтра, 15 декабря, заканчивается первая сессия думы и депутаты отпускаются на так называемые рождественские каникулы.

Из Таврического дворца социал-демократы вышли тесной группой и двинулись по морозным петербургским улицам. Было уже темно, в студеном тумане тускло горели газовые фонари, прохожие встречались редко; сырой холод загнал людей в дома. Изредка проносились мимо извозчичьи сани, взбивая снежную пыль, или прокатывали, сверкая лаком, кареты столичных вельмож.

А рабочие депутаты шли и обсуждали нынешнее думское собрание, речь Петровского и выступления правых ораторов. Большинство членов фракции сходилось на том, что речь Петровского получит огромный общественный и политический резонанс, что назавтра о ней будут трубить на разные лады газеты всех направлений. «Правда» напечатает ее целиком, и рабочие России отзовутся с одобрением о своих депутатах.

Меньшевики, правда, высказывали опасения, как бы речь Петровского не повредила работе фракции, не повлекла новых арестов партийных товарищей. Большевики же подтрунивали над своими коллегами, напоминая, что «волков бояться — в лес не ходить».

Последствия нашумевшей речи Петровского сказались довольно скоро. Рабочие Петербурга откликнулись на нее по-своему. Они устроили внушительную забастовку, в которой участвовало около шестидесяти тысяч человек. Она длилась несколько дней. Хозяева заводов в ответ объявили локаут. Но рабочие не дрогнули. В Петербурге, а затем в Москве и других городах по инициативе газеты «Правда» и большевиков думской фракции был организован массовый сбор средств для семей бастующих. Эти деньги помогли рабочим продержаться и завершить стачку победой — хозяева удовлетворили их требования.

Петербургская стачка подтвердила, что между рабочими и их депутатами в думе существует крепкий, надежный союз.

Первая сессия IV Государственной думы, открывшаяся 15 ноября 1912 года, закончилась 15 декабря. Дума была распущена на рождественские каникулы.

IV. Краковское совещание. Встреча с Лениным

Петровскому и его товарищам сообщили, что ЦК партии решил провести в январе в польском городе Кракове широкое совещание членов ЦК совместно с депутатами-большевиками IV думы; совещание будет проводить Владимир Ильич Ленин, живший в ту пору в Кракове.

Петровский был обрадован этим приглашением. Он с нетерпением ждал дня отъезда. Наконец-то он сможет увидеть Ленина. Григорий Иванович знал, что Ленин постоянно следит за работой думы, за выступлениями социал-демократических депутатов. Петровскому, конечно, очень хотелось узнать мнение Ленина о их деятельности, побеседовать по разным неясным для себя вопросам.