Читаем Петровский полностью

Домна надела сегодня лучшее свое платье, тщательно расчесала и заплела русые, с золотом, косы. Юная, голубоглазая, с огнем волос, в белом платье, она была красива. Молодой безусый стражник с винтовкой, стоявший у тюремной будки, поглядывал на нее с восхищением, подмигивал, отпускал шуточки. Домна, борясь в душе с волнением и нетерпением, пыталась держаться непринужденно, а сама напряженно поглядывала на дверь в тяжёлых воротах, чутко ловила звуки шагов по ту сторону высокой стены.

Она хотела всем своим видом приободрить, обрадовать больного мужа, передать ему, обессиленному, часть своей силы, энергии, радости.

И солнце, и высокое чистое небо, и щебет птиц словно бы сговорились помочь в этом молодой женщине. Домна ждала, нет, она вся тянулась, летела к нему, взволнованная, любящая. А он медленно шел сейчас по гулким темным коридорам, спускался по каменным холодным лестницам, снимал арестантскую одежду, получал вещи, одевался… И вот он уже во дворе. Идет… Вот он выходит, вот сейчас она кинется ему на шею…

Звякнула щеколда, открылась в воротах дверь. И он вышел, поддерживаемый под руки двумя стражниками. Он едва стоял. Он сразу узнал и ее и товарищей, улыбнулся.

Домна кинулась к нему, обхватила за шею, целовала бледный, с холодной испариной лоб, сухие губы, глаза, что-то говорила ему. Товарищи уже поддерживали его под руки, вели к коляске. Усадили на мягкое сиденье. Домна села рядом, обняв его сильной рукой за плечи, прижалась к нему. Он улыбался, пытался шутить и гладил ее нежную, белую, в веснушках руку.

Извозчик тронул лошадь, и пролетка, плавно колыхаясь, покатила прочь от тюрьмы. Молодой безусый стражник хмуро глядел вслед коляске, опершись на винтовку, и думал о чем-то тяжело, ненастно…

Болезнь оказалась очень серьезной, запущенной. Петровского положили в полтавскую земскую больницу. Ему пришлось пролежать там два месяца.

Он еще был слаб после болезни, не работал, когда ему прислали повестку о вторичном призыве на военную службу. На этот раз вся комиссия в один голос признала его совершенно непригодным к службе. Двадцатитрехлетний Григорий на всю жизнь стал белобилетником.

В мае 1901 года Петровский опять переехал в Екатеринослав. Домна занималась домашними делами, а Григорий ходил по городу в поисках работы по специальности. Но токари нигде не требовались.

Наконец Григорию повезло: его приняли в мастерские Екатерининской железной дороги. Правда, не токарем, а электриком, благо он разбирался и в этом деле, но это все-таки был заработок, кусок хлеба для семьи.

В железнодорожных мастерских Петровский познакомился с еще одним видным русским рабочим-революционером, В. А. Шелгуновым. До создания РСДРП он был членом ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Петровский и Шелгунов быстро сблизились. Кроме личных симпатий, их дружба скреплялась общностью взглядов на задачи и методы партийной борьбы.

Квартира Петровского снова, как и при Бабушкине, стала местом, где собирались члены Екатеринославского комитета РСДРП. Это было время острых партийных дискуссий — время, которое Ленин назвал «периодом разброда, распада и шатаний» в рядах российской социал-демократии. Газета «Искра» под руководством Ленина вела ожесточенную борьбу против русского и международного оппортунизма и ревизионизма.

Несокрушимая логика и трезвый политический реализм статей Ленина лишь укрепляли Петровского в его собственных мыслях. Конечно, тут играли роль и личные симпатии к человеку, о котором Бабушкин — учитель юного Петровского — несколько лет назад рассказывал с такой теплотой и сердечностью. Но не это было главным. Никакая вера в истинность идей даже гениального человека невозможна, если эти идеи чужды опыту твоей собственной жизни.

Как и в других промышленных городах, где имелись партийные комитеты, в Екатеринославе также среди социал-демократов шли горячие споры между сторонниками Ленина и экономистами.

Екатеринославский комитет РСДРП раскололся. Среди комитетчиков исчезло прежнее единодушие. Позицию Ленина и газеты «Искра» отстаивали Петровский, Шелгунов, Драханов, Краснощеков, а линию экономистов до хрипоты защищали Костюшко, Епифанов, Шура. Понятно, что при такой обстановке комитет не мог стать боевым организатором до тех пор, пока не выработает единую политическую линию.

Разобраться в этих разногласиях очень помогала рабочим «Искра», созданная Лениным еще в декабре 1900 года. Со страниц газеты оппортунисты получили сокрушительный отпор. Тем самым ленинская «Искра» идейно подготовила создание большевистской партии. Правда, процесс этот был трудным и долгим, он расколол российскую социал-демократию на две враждующие группы. Однако, как показала история, весь ход русской революции, правда и правота оказались на стороне большевиков, ленинцев.