Шоферов на базе не хватало, и Ганкину выдали талон. Без прав. Заработок — на четверть меньше, чем раньше. А подкалымить надо? В том-то и дело. Ночью договорился с диспетчером и махнул к вокзалам. Ездил, ездил — везде ОРУД, сразу схватят за баки. Поехал к гостиницам. Тоже без толку. Потом вспомнил — Останкино! Рванул туда. Остановили двое. Повез одного в город, а другого — в Тарасовку. Адресок взял, десятку бросил. Уже другое дело. Жизнь. Хороший старичок. Архип Иваныч. Хроменький. Добрый такой, и все как попик говорит: ласково, душевно. Потом седьмого пришел. «Хочешь, — спрашивает, — сто рублей получить?» — «Дурак не хочет. Перевезти что?» — «Да нет, — говорит, — ребят надо подвезти в одно место, а потом забрать». — «Подвезем, чего не подвезти!» Пришел назавтра Сударь. Подвез его с Читушкой к скупке. Вышли оттуда, поехали в город, а вечером Архип Иваныч сотню приволок. Лучше б не приволакивал. Любка скандалит. «Откуда, — спрашивает, — деньги?» Баба, чего с нее возьмешь? Ушел из дому, а старик ждет на лавочке, около дома сидит. Пошли с ним, дали как следует. Тут уж он все и выложил. «Ты, — говорит, — теперь с нами. Заодно. А чего? — говорит. — В наш век надо каждой минутой жить. Как, — говорит, — водород рванут — так все марсианам останется. Живи, гуляй, пока можно!» Сволочь старая. Потом еще два раза с ним ездил. А вернулся домой — все деньги лежат на столе, а над ними записочка: «Уехала в деревню к тете». Ну и черт с тобой! С девчатами сейчас нет проблемы, только выбирай, сами напрашиваются, глазами стреляют, змеи…

Розку выбрал, в кафе «Ландыш» повел, портвейном поил, а как домой привел и до дела дошло, она морду расцарапала. Зараза! Водки выльешь, домой придешь — и такая тоска, что пропади все пропадом! «Эх, Любка, Любка, надо было тебе со мной по-хорошему поговорить! Я б, может, остепенился. Год всего живем, чего там… Думаю, поеду к ней, упаду на колени, вернется. А как выпью — так ну ее сразу к черту! А тут письмо: так, мол, и так — у меня будет ребенок. Она сама видная, значит, и родит кого надо. Все. Завязал. Сударя побоку. Ходит, морду кривит. От него все и шло. Сегодня день короткий, возьму билет — и к ней, а в понедельник вернемся вместе. А насчет этих я и знать ничего не знаю. Они ходили, я в машине сидел. Может, они папкин пиджак продавали, поди докажи. Так Любке и скажу, если будет пилить… Чего Архип Иванычу от меня надо? Он старик хороший. Если он скажет, те отстанут. Через час, сказал, позвонит. Час — не год, подождать можно. Эх, Любка, ты ведь и не знаешь, что я к тебе завтра утром приеду. Розка — зараза, в подметки не годится. Маникюр сделала и решила, что царица. Дура мордастая, думает, что если царапается — значит, в сети к себе завлечет… Черта с два… Идиоты повывелись».

Зазвонил телефон. Виктор ждал звонка в диспетчерской. Он снял трубку и сразу же услыхал голос Архипа Иваныча.

— Витек, — сказал тот, — здорово! Ты чего пропал? Я уж соскучился…

— Я не пропал, Архип Иваныч. Я вот он, тут весь, это вы пропали.

— Вить, а Вить, ты сейчас подъезжай в одно местечко, ладно?

— Не поеду.

— Ты чего, Вить? Ты обиделся, может, на меня? Ты мне правду скажи…

— Ни на кого я не обиделся. Просто сказал — не приеду, и все.

— Ты погоди, Вить, ты не думай там про чего-нибудь. Я ведь один тебя прошу. На полчасика, внучек помирает, мне только в аптеку надо, к приятелю, лекарства достать, а нога у меня болит…

— Какой внучек?

— Коленька. Он маленький, ему годика еще нет. Выручи, Витенька.

— У меня только полчаса времени есть. Больше я не могу…

— Да мы обернемся, что ты… Давай я, куда скажешь, подойду.

— Ладно. У Лаврушинского. Через пять минут будете?

— Через десяток бы, Витек.

— Ладно. Только…

— Будет, будет, — заторопился Архип Иваныч, — кому надо, рублевочку посули, у меня деньги есть с собой, есть…

Допрыгались

Садчиков постучал в дверь. Открыла Надя. Вместе с Садчиковым вошли еще трое.

— Как вы быстро, — сказала Надя, — и много вас… Все водопроводчики?

— Почти все, — ответил Садчиков, — мы из уголовного р-розыска. — Он быстро прошел в комнату и сказал гладко выбритому, томному спортсмену, который лежал в постели: — Ну-ка, одевайтесь, красавец мужчина.

— А в чем дело?

— Сначала одевайтесь, п-потом объясню.

Надя стояла у двери и медленно бледнела.

— Вот ордер на обыск, — сказал Садчиков, — д-давайте мне телефон Читы.

— Но его же нет дома…

— Где он?

— Не знаю…

— Лжете.

— Может быть, у Сударя.

— Адрес?

— Мы там были поздно ночью… Я не запомнила…

— Телефон?

Она вышла в прихожую, взяла со столика записную книжку и стала ее листать. Спортсмен тихо сказал:

— Товарищ, у меня трое детей, я мастер спорта, советский человек и патриот, объясните, пожалуйста, в чем дело?

— П-при чем здесь трое детей? — удивился Садчиков. — И еще патриотизм…

— Мое имя не станет достоянием гласности? Я ведь езжу на соревнования за рубеж…

— Ваше имя обязательно станет достоянием гласности, — сказал Садчиков, — и хватит вам трясти ч-челюстью.

— Но это не политическое?

— Политическое, — ответил Садчиков.