Читаем Петропавловская оборона полностью

II бсс же, несмотря на отчаянное сопротивление петербургской бюрократии, амурский вопрос вставал перед .царским правительством все чаще, все острее. Разрешение его в пользу России тонко, умело, со знанием «опасных мест» царских канцелярий, но с большим напором подготовлял в Петербурге генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев, а мужественный моряк командир небольшого парусника «Байкал» капитан-лейтенант Геннадий Иванович Невельской одновременно решал этот вопрос в лимане Амура.

Среди всех царских администраторов Дальнего Востока вновь назначенный в 1847 году генерал-губернатором Восточной Сибири — Муравьев был наиболее сильной фигурой. В свое время, будучи тульским губернатором. он ставил перед царем вопрос о необходимости отмены крепостного права, а оказавшись на Востоке, сумел по-государственному оценить значение Амура для России.

Литературный портрет энергичного Муравьева оставил И. А. Гончаров: .

«Небольшого роста, нервный, подвижной. Ни усталого взгляда, ни вялого движения я ни разу не видел у него. Это и боевой отважный боец, полный внутреннего 01 ня и кипучести в речи, в движениях...» А когда «чиновники, не разделяя его пыла, упирались, смотрели на все ею затеи, задумчиво ковыряя в носу... пылкий, предприимчивый дух этою энергичного борца возмущался: человек не выдерживал, скрежетал зубами и из обыкновенно ласкового, обходительного, приличного и любезного, он превращался в мгновение в рыкающего льва».¹⁹

«Демократ и татарин, либерал и деспот»,²⁰ как харак-тсризовал его Герцен, -- Муравьев понимал необходимость ликвидации феодальной отсталости России. - В его кабинете в Иркутске можно было встретить свободно беседующих о республике декабристов, он разорил не одно гнездо взяточников и чиновников-бюрократов, тормозивших рост восточносибирской экономики. И в то же время по приказу Муравьева запарывали насмерть отказавшихся итти в солдаты нерчинских крестьян...

Преодолевая сопротивление петербургских «высших сфер», Муравьев многое сделал для возвращения Приамурья России, для устройства края. «Имя Муравьева, Путятина и их сотоварищей внесено в историю», — писал Герцен.

Геннадий Иванович Невельской принадлежал к числу самых выдающихся моряков и географов своего времени. «Это был энергичный, горячего темперамента человек. — отзывался о нем А. П. Чехов, — образованный, самоотверженный, гуманный, до мозга костей проникнутый идеей и преданный ей фанатически, чистый нравственно».

С тринадцатилетнего возраста жизнь Невельского неразрывно связалась с русским военным флотом. На «Прохоре» и «Кронштадте», на «Авроре» и «Ингерманлан-де» — кораблях, на которых ходил Невельской в течение девятнадцати летних плаваний, — он в совершенстве овладел морским делом.

Особенно влекло Невельского на Тихий океан, эту выдающуюся школу русского флота. Нелепыми казались ему утверждения западноевропейской науки о том, что великая река Амур теряется в песках. Он хотел попасть на Дальний Восток, изучить на месте географическое положение Сахалина, попытаться пройти на Амур.

Добившись своего назначения на транспорт «Байкал >. шедший из Кронштадта на Камчатку с продовольствием и снаряжением, Невельской просил правительство разрешить ему обследовать устье-Амура. Но это разрешенче 3 А. А. Степанов не было дано:‘ царское правительство нс²¹ хотело возврат щаться к решенному для себя вопросу. И однако осенью 1849 гола к устью великой реки подошло небольшое деревянное, длиной в сорок восемь с половиной метров русское судно. Это был «Байкал» под командованием Невельского.

Вопреки запрещениям ненавистников России, занимавших министерские посты, Невельской провел свой корабль в амурский лиман и впервые описал его. Огромное²¹ водное зеркало, занявшее более двух тысяч квадратных километров, было точно заснято на карты, найдено и определено устье великой дальневосточной реки, доказана возможность входа в Амур морских судов. Держась «нити глубин», «Байкал» прошел к югу и обнаружил, что Сахалин не полуостров, как считала западноевропейская наука, а остров.

Как бесновались графы Нессельроде, Чернышев и многие другие противники возвращения Амура России, когда 2 (1²¹4) февраля 1850 года²¹ перед ними предстал Геннадий Невельской! Они обрушились на смелого исследователя, сочли его крупное открытие проступком «дерзким и подлежащим наказанию».

Но'Невельской выдержал и эту бурю с такой же твердостью, как штормы Охотского моря,

«Все, что я доношу, так же верно, как верно то, что я стою здесь. — говорил он членам правительства. •-Весь этот край, при настоящих открытиях, т. е. возможности проникнуть в оный с юга, из Татарского залива, может сделаться добычею всякого смелого пришельца, если мы... не примем ныне же решительных мер. Я сказал вес. и правительство в справедливости мною оказанного может легко удостовериться».²²