Читаем Петроградка полностью

– На, пей… Понимаешь, человек – это алгоритм, просто очень сложный и многослойный. То же самое и с его мыслями. Например, твои опусы можно описать простенькой функцией, и векторная модель тут не нужна. Но что-то настоящее – там надо будет нейросетку тренировать, как человека.

– Ни хрена не понял, мать… А главное, я не спрашивал как, я спрашивал зачем.

– А потому что машина быстрее.

– И весит больше, потому что железная. А если нас всех заменить роботами, они землю смогут попротыкать, как изюм булочку?

– Дыбля, ты меня специально бесишь?

– Молчу, Шпендрик, молчу. А то заменишь меня калькулятором.

– Неплохо было бы.

– Марусь, а зачем тебе так долбаться ради такой фигни. Не проще ли меня грохнуть? Шпендрик, а Пушкина ты тоже заменишь, а? – Миша аккуратно провел указательным пальцем по плечу Марии Ивановны и подмигнул.

– Пока, наверное, нет.

– А что ж так?

– А он так не бесит.

– Странные вы люди, немцы. Живой человек есть. Создан гениально. А вы его на две тонны железок и ворох математических подсчетиков променять хотите. Ой! – Миша случайно плеснул чай мимо рта на белоснежно-желтую майку и, рассердившись, добавил: – Это чешуевый порожняк!

– Да почему порожняк-то?

– Потому что логика и математика живут только в башках людей, Машуля, а окружающий мир не в курсе, что он, оказывается, логичен. Птицы поют не по нотам. Смеяться можно без причины. Чай можно разлить случайно. – Миша раздраженно потер пятно. – Логика и наука не изучают устройство природы, а объясняют устройство человеческой башки, да и то не всей. Именно эта тупая башка пытается искать во всем причины и следствия.

– Если есть следствие, а причины нет, так не может быть. Миш, ты совсем, что ли?

– Да-да, шахматист тоже верит, что настоящая война идет по шахматным правилам. Он даже может эти правила кое-где подмечать. И, как любой дурак, иногда даже будет прав.

– Почему ты так уверен?

– Потому что причины и следствия философы с учеными придумали. Только они, по дурости, отделяют «сначала» от «потом». Но, если ты спросишь их, они не смогут объяснить зачем. Спроси их, зачем я нужен. Вместо ответа философы скажут: «потому что его мама родила», а ученые добавят: «снизу у него ноги, а сверху руки». Чтобы не так была заметна их глупость. Вот тебе и вся наука, Шпендрик.

Миша дунул тромбоном вверх.

– Миша!

– Мир существует без их мудрости, Маруська, без причин, следствий и без подсчетов. А наука твоя что-то подсчитывает, что-то расставляет в выдуманном порядке, претендует на истину и не отвечает ни на один нормальный вопрос. Шаманы о жизни знали больше, чем ученые. Не называй это интеллектом, даже искусственным, ты обижаешь этим хороших людей.

Миша задудел. Фальшиво. Как птицы.

– Ну, Марусь, ну что ты? Слезинки утри… Марусь… Ну? Мой маленький гном… А?

Он подскочил, старательно пронес глаза мимо запотевших очков Марьи Ивановны и поцеловал ее в макушку.

– Ну все… Ну, Маруська… Я дурак… А наука – это самое большое счастье, которое есть у всех нас… Без нее мы бы все поумирали… Наверное… Я пойду лучше…

Миша как можно быстрее, тряся коленками треников, засеменил в прихожую. Руки его свесились, держа тромбон, плечи округлились. Он стал похож на виноватого пса.

Мария Ивановна слушает его шаги наверх, в башню. Дверь он опять не захлопнул. Такие вещи бесят, соглашусь.

При помощи указательного пальца, отведя в сторону мизинчик, Мария Ивановна Шпендр исследовала макушку на предмет заслюнявленности. Она не любит, когда ее макушка слюнявая, хоть и любит, когда ее туда целуют. Особенно когда это делает Дыбля.

Признаюсь, я не знаю, кто из них прав. То ли прав Дыбля, потому что отказывается признавать науку чем-то большим, чем она есть, то ли права Шпендр, потому что вовремя заплакала.

Но знаете, иногда я и впрямь замечаю, что в жизни, хоть и редко, нет-нет да и проскакивает что-нибудь логичное.

Возьмем, например, учебник логики. Как-то я попросил друга, который его прочитал, рассказать мне о прочитанном. Он рассказал. Из рассказа я понял, что порой закон исключенного третьего – это чушь собачья, а сравнивать душу и треугольник нельзя. Логично.

Хотя нелогичного, конечно, больше. Пока даже, кроме учебника логики, если честно, мне в голову примеры логичного в нашей жизни и не приходят.

А вот примеров нелогичного хоть отбавляй.

Например, именно Мария Ивановна Шпендр написала на лестнице между третьим и вторым этажом: «Питер – это сурьезно». Да-да, с ошибкой, а ведь она закончила институт культуры и работает библиотекарем.

Прежде чем помыть голову, Мария Ивановна отправилась разбирать Мишину перегородку. Потому что он дурак и ничего не понимает.

Почему я начал рассказывать вам обо всем, что произошло, именно с этого чаепития?

Во-первых, для меня важно разобраться в причинах и следствиях. То, о чем я вам хочу рассказать, – сложная вещь. У нее либо вообще причин нет, либо этих причин так много, что можно запутаться. А тут Миша с Марией Ивановной более или менее все объяснили. И вообще, Миша наш дом от пожара спас.