Читаем Петр Первый полностью

Несладко жилось Петру Андреевичу в Турции, но царь был доволен его службой. Когда Толстому султанский двор, то предупредительно-ласковый, то надменно-грубый, стал в тягость настолько, что он запросил перемены, царь ответил: его желание будет исполнено, но не сейчас — «не поскучь еще некоторое время быть; большая нужда там вам побыть».

«Нужда» в услугах Толстого была действительно «большой», ибо приливы миролюбия Порты перемежались с такими же приливами воинственности. Это и вынуждало Петра попечение о Воронежской верфи относить к числу важнейших своих забот. Заглядывал он туда на несколько недель либо в одиночестве, либо в сопровождении своей компании. Закладка кораблей и их спуск сопровождались веселым застольем.

В Москве, точнее в Преображенском, царь проводил зимние месяцы, то есть то время года, когда на театре войны, как правило, наступало некоторое затишье: неприятельские армии располагались в обжитых местах и устраивали своего рода передышку, с тем чтобы возобновить военные действия после весеннего половодья.

Три заботы одолевали Петра: где добыть деньги, где достать людей и, наконец, вооружение, чтобы восполнить потери под Нарвой.

Андрей Нартов записал рассказ о том, как были добыты деньги. Царь размышлял об этом в одиночестве целые сутки. Вошедшему «князю-кесарю» Ромодановскому он говорит: в казне нет денег, войско ничем не снабжено, и артиллерии нет, а сие потребно скоро. Выход один: «убавить в монастырях сокровища в золоте и серебре и натиснуть из него деньги». «Сие дело щекотно, должно придумать иное», — возразил Ромодановский и отвел царя в Кремль, где находилась тайная кладовая. Когда вошли в камору, то «к несказанному удивлению увидел его царское величество груды серебряной и позолоченной посуды и збруи, мелких серебряных денег и голландских ефимков». Ромодановский поведал Петру тайну сокровищ: «когда родитель твой, царь Алексей Михайлович, в разные времена отъезжал в походы, то по доверенности своей ко мне, лишние деньги и сокровища отдавал на сохранение мне. При конце жизни своей, призвав меня к себе, завещал, чтоб я никому сего из наследников не отдавал до тех пор, разве воспоследует в деньгах при войне крайняя нужда».

Отделить в этом предании достоверное от легендарного не представляется возможным, тем более что, по другим сведениям, царь вел этот разговор не с Ромодановским, а с Прозоровским. Доподлинно, однако, известно, что финансовые затруднения Петр преодолел столь же простым, как и мало надежным способом — повысил производительность Монетного двора: день и ночь работали станки, наводняя рынок обесцененными деньгами: до 1700 года их выпускали от 200 до 500 тысяч рублей в год, в 1700 году в оборот было выброшено около 2 миллионов рублей, а в 1702 году — свыше 4,5 миллиона рублей. Царская казна из этой операции, сопровождавшейся уменьшением доли серебра в монете, извлекла кратковременный доход и возможность заполнить пустоты в бюджете.

Этот стародавний прием увеличения доходов Петр дополнил двумя новыми.

В январский день 1699 года в Ямском приказе был обнаружен кем-то подброшенный запечатанный пакет с надписью: «поднесть благочестивому государю, царю Петру Алексеевичу, не распечатав».

Автором письма, как выяснилось позже, был дворецкий Бориса Петровича Шереметева Алексей Курбатов, сопровождавший барина в заграничном путешествии. Курбатов предлагал царю использовать новый источник дохода — продажу гербовой бумаги. Петр обласкал первого прибыльщика, назначил дьяком Оружейного приказа, наградил деревнями. Так началась блестящая карьера Курбатова, будущего президента Ратуши, а затем архангелогородского вице-губернатора. Но какую бы должность Курбатов ни занимал, службу прибыльщика он не оставил. «Повели мне, — обращался он к царю, — где мочно учинить какие в котором приказе прибыли или какие в делах поползновения судьем, наедине доносить безбоязненно, в чем усердие мое обещаюся являти тебе, государю, яко самому богу».

Примеру Курбатова следовали многие другие изобретатели налогов. Им было велено, как засвидетельствовал современник, «сидеть и чинить государю прибыль».

Старания прибыльщиков, однако, не обеспечивали значительных денежный поступлений. Доходы от чеканки денег тоже были вскоре исчерпаны, и тогда Петр прибегает к введению бесконечного количества налогов специального назначения: на приобретение седел и лошадей, на приобретение амуниции и строительство кораблей, за подводы и провиант и т. д. и т. п.

Без особых затруднений удалось решить вторую задачу — восполнить людские потери. По мере надобности определенное число дворов городского и сельского населения поставляло в армию одного рекрута. Эта система комплектования армии и флота, оформленная в первые годы XVIII века, действовала безотказно на всем протяжении Северной войны.