Читаем Петр I полностью

В последние годы жизни Петра наиболее влиятельным сановником (то есть стоявшим ближе всех к императору) принято считать кабинет-секретаря Алексея Васильевича Макарова, сына подьячего приказной избы[167] вологодской воеводской канцелярии. Точно неизвестно, когда Макаров начал служить Петру, но в документах 1704 года он упоминается в качестве подьячего государева двора, фактически – личного секретаря царя. С 1710 года Макаров именуется «придворным секретарем», а спустя три года становится «кабинет-секретарем». Названия разные, но суть едина: Макаров ведал не только бумагами императора, но и финансами, и различными государственными делами, начиная со строительства царских дворцов и заканчивая отправкой дворянских детей на обучение в Европу. О том, каким весом пользовался секретарь при дворе, можно судить хотя бы по обращению к нему других сановников. «Мой благодетель Алексей Васильевич, здравствуй», – пишет Федор Апраксин. Яков Брюс называет Макарова «Государь мой, Алексей Васильевич», а свояк Петра Борис Иванович Куракин пишет: «Мой господин, Алексей Васильевич!». Макаров не только секретарствовал, но и решал от имени государя некоторые вопросы. Известно, что характер у Петра был вспыльчивым, «неровным», поэтому большое значение имел момент доклада царю о тех или иных событиях. Многие корреспонденты просили Макарова «донести его царскому величеству» «усмотря случай» или «во благополучное время».

Когда в ноябре 1716 года во время шторма в Ревельской гавани разбились линейные корабли «Антоний Падуанский» и «Фортуна», Меншиков написал об этом Петру, сопроводив горькую весть словами: «И мы сему элементу противиться не можем (к чему можно взять за экземпель случай одного короля испанского, который увидав, что с 300 кораблей его отправленных против голландцев штормом разбило), такой ответ учинил: “Я де отправил оной флот против неприятеля, а не против Бога и элементу”».[168] Макаров подал письмо царю «во благополучное время», и Петр не стал наказывать виновных-причастных, а только ограничился замечанием: «Храни Боже! все наши дела ниспровергнутся, ежели флот истратится. А что пишете слово пример Короля Гишпанского, только вы забыли написать конец его речи, что имею еще другой флот в сундуках». Так что даже всесильный Меншиков, человек весьма спесивый и мнящий себя много выше остальных сановников, считал необходимым оказывать уважение кабинет-секретарю. Упомянутое выше Почепское дело было «спущено на тормозах» при непосредственном участии Макарова.

Отличительной чертой Макарова было умение лавировать и находить компромиссы даже там, где, казалось, найти их невозможно. Удивительно, но за свое более чем двадцатилетнее секретарство Алексей Васильевич не ввязался ни в один придворный конфликт и не нажил ни одного явного врага (во всяком случае, нам о таковых неизвестно). В правление Екатерины Макаров приобрел такой вес, что его можно было считать фактическим правителем государства (Екатерина больше умела царствовать, нежели править).