— Жаль, что Виктор Петрович не выложил мне все это в больнице, — проговорил Поляков с горечью. Это подбодрило бы. Ведь только полковнику было известно, что он оставил недоделанным в жарких песках Кызылкумской пустыни. Он не уничтожил раджабовскую подпольную сеть. Сделал несколько уколов, а это все равно что слону укус муравья.

Майор КГБ стала проявлять слабинку и придвинулась ближе.

— Разрешите помочь вам, Олег Иванович. Забудем о скандале, из-за которого мы расстались.

Поляков покачал головой.

— Мне льстит твое внимание, Наташа. И похвалы Марченко также. Но теперь оставь меня одного. Я буду делать то, что считаю нужным, в свое время и своими методами. Не тогда, когда это требуется Марченко или такой болонке, как ты. Я хочу, чтобы ты ушла.

В глазах Наташи появилось недоумение. Она словам своим не верила. «Болонка»… «Хочу, чтобы ушла»…

— Пожалуйста, уходите, майор Трофименко, — попросил он официальным тоном. — Возвращайтесь к своим воинственным видам спорта и тренировкам в стрельбе. Оставьте меня в покое.

На грубость его толкнули обида и пережитые страдания, к тому же он хотел унизить Наташу и добился своего, но уже в следующее мгновение Наташа почувствовала, что полковник вызывает у нее чувство восхищения. И пять лет назад он был для нее чуть ли не идеалом. Она преклонялась перед его железной волей и непоколебимостью суждений. Он был отличным мастером «мокрых» операций, безжалостным стрелком, полным решимости не допустить промахов, когда получал приказ осуществить приговор или намеренное убийство. Эти таланты стоили Полякову развода с двумя женами и разрыва короткой, но прекрасной связи с Наташей. И все же она знала, что именно это и вызывало ее восхищение.

Она уходила не прощаясь. И Поляков молчал. Он был настоящим офицером, которого не могли вывести из состояния равновесия даже похвалы по поводу его собственных успехов.

Глава 9

Марченко не доверял Зорину. Все это дурно пахло. Как рьяно заместитель Председателя ринулся на защиту узбекской мафии. Похоже, он защищал чьи-то интересы. Почему он внял обвинениям узбеков без всякой проверки? Почему не поинтересовался версией Полякова о случившемся?

Марченко задержался на службе, чтобы прочитать запись своего проходившего на высоких тонах разговора с Зориным. Он сидел за столом, наблюдая, как за постаментом, где до краха августовского путча высилась статуя Феликса Дзержинского, заходило вечернее солнце. И в тот вечер генерал был здесь, в кабинете. С удивлением и гневом он смотрел на прибывающие толпы людей, на большой автокран, с помощью которого монумент героя, основателя карательных органов советской власти, бесцеремонно низвергли с пьедестала…

Слякоть на дорогах подмерзла, и в наружном термометре у ворот подкрашенный спирт застыл на отметке минус восемь. «ЗИЛ» Марченко вырулил с главного двора Лубянки на улицу Кирова. Социализм и советская система ушли в прошлое, но генерал все еще пользовался привилегиями недавней жизни. Участие Председателя КГБ Крючкова в организации неудавшегося, нелепого переворота вызвало большие перемены. Наверху появились новые фигуры. Даже новые аббревиатуры — сначала РСБ, затем МБРФ — это была попытка отмыть запачканную репутацию КГБ, известного своей бесцеремонностью, заменить его облик новым, подчищенным. Но сам дух органов продолжал там царить. Старая гвардия доказала свою способность к маневрированию и манипуляциям. Они ухитрились соблюдать свои интересы. И реорганизованный Комитет государственной безопасности функционировал, тоже руководствуясь своими законами, ради осуществления собственных целей и задач. И старые работники упорно называли свое учреждение по-прежнему — КГБ, и называли себя чекистами, и портреты Феликса Эдмундовича кое-где украшали их кабинеты. Под сенью гигантских рубиновых кремлевских звезд, сиявших над Манежной площадью, и вдоль еще свежих многоэтажных небоскребов на Новом Арбате милиция по-прежнему размахивала светящимися жезлами, очищая дорогу для высокопоставленных чинов, таких, как генерал Марченко, и их элитные «ЗИЛы» беспрепятственно следовали своим путем.

Телефон в машине зазвенел, когда лимузин пересекал Москву-реку около отеля «Украина». Виктор Петрович узнал голос одного из помощников Зорина.

— Товарищ генерал Марченко?

— Да, — ответил он, машинально поглаживая изображение серпа и молота на телефонном аппарате. Никому не пришло в голову убрать герб оттуда.

— Здесь заместитель Председателя товарищ Зорин.