Невидимая рука выронила что-то, оказавшееся автоматом «АК-47», видимо, он принадлежал мертвому узбеку, тому, что свалился на полотно. Две пары узбекских башмаков ступили на землю у вагона, за ними башмаки меньшего размера. Откуда-то сверху над Поляковым послышался особый окрик и отчетливый охотничий свист, который используют горные пастухи в Центральной Азии. В нескольких сотнях метров впереди раздалась ответная слабая трель. Сквозь оси четырех передних вагонов Поляков увидел яркий свет красного сигнала. Как бы в ответ на условный узбекский звуковой сигнал он сменился зеленым. Рядом с ухом Полякова разжались на колесах тормозные колодки, громко звякнула сцепка, и поезд двинулся. Олег Иванович застыл, распластанный на смеси пропитанного нефтью снега и разбросанных на пути мусора и экскрементов, и ждал, когда пройдут над ним со скоростью улитки вагоны.

Свет заднего сигнального фонаря растаял в ночном мраке, когда поезд набрал скорость. Поляков поднялся на колени. Каждая секунда приближала его к гипотермии и неизбежной смерти. Он должен был двигаться. Не обращая внимания на боль в ногах, в груди, спине, он направился туда же, куда ушли узбеки. Он спотыкался, падал, но ухитрился не закричать, когда наткнулся на что-то металлическое, что-то полированное или окрашенное. Легко было определить, что это автомат «АК-47»; его магазин был заполнен патронами.

Эта находка придала ему силы. Он, сколько мог, ускорил шаг. Вскоре ветер донес до него отчетливый гортанный говор людей, споривших и кричавших. Судя по всему, они не могли понять причины сорвавшегося нападения.

Внезапно двое мужчин и мальчик попали в свет фар явно поджидавшего их автомобиля. Поляков отчетливо видел эту группу метрах в двадцати от себя. Полковник припал на одно колено, привел в готовность автомат и крикнул:

— Не двигаться! Пусть мальчишка отойдет.

Узбеки замерли.

— Мальчишку — в сторону!

Высокий отпустил руку мальчика, отодвинул его на несколько сантиметров.

— Оттолкни его еще дальше, — кричал Поляков, и узбек послушался.

— Повернитесь лицом ко мне.

Они не двинулись.

Полякова трясло. Холод сковывал каждую частичку обнаженного тела. Он попытался еще раз:

— Повернитесь!

И снова узбеки не повиновались.

Терпение Полякова истощилось. Он нажал пальцем спуск. Не больше двух секунд продолжалась очередь. Он видел, как двое боевиков и мальчик распластались, и на мгновение вспомнил расстрел в сибирском ГУЛАГе…

Поляков повернул назад. Он нарушил свой основной принцип — никогда не стрелять людям в спину. Он испытывал презрение к себе, но у него уже не осталось сил и желания заботиться о сохранении моральных принципов в такой момент, — даже удержаться от бессмысленного, в сущности, убийства мальчишки.

Без предупреждения раздалась длинная автоматная очередь. Поляков отскочил, но не мог сперва сообразить, откуда стреляют. Он снова лег голым животом на снег и пополз прочь со всей возможной скоростью вдоль железнодорожных рельсов. Когда-то этой тактике его учили в школе КГБ по арктической тренировке, но ему редко доводилось применять ее на деле. Снова полоснула очередь — метрах в тридцати, теперь видно было, что стреляли из машины. Олег Иванович видел «ГАЗ» и мужскую фигуру за рулевым колесом, освещенную изнутри отсветом от приборной доски, автомат торчал из бокового окошка.

Шофер был прекрасной мишенью. Поляков перевел «АК-47» на одиночные выстрелы, поднял ствол и выстрелил. Водитель уткнулся в руль и почти сразу вывалился из дверцы джипа.

Напрягши последние силы, Поляков дотащился до машины. Он начал стягивать армейскую камуфлированную куртку с узбека, снял с него ватные штаны, сапоги… Он обрел одежду, убежище, немного тепла и две пары колес. Но все, что он взял с собой для выполнения миссий в Узбекистане — «драгунов», оборудование и снаряжение, пачки крупных купюр, запрятанных в сапоги, и другое имущество, — ничего этого у него не осталось.

Поляков повернул ключ зажигания, машина покатила по проселочной дороге. Он считал, что исполнил то, что планировалось сделать в Ташкенте. Он с лихвой отомстил. Он столкнулся лицом к лицу с людьми Раджабова. Его боевики расстреляны. Теперь есть возможность спасти Сукрата, храброго юношу, который шпионил для хивинской банды и передал так много важной информации. Но без «драгунова» не было смысла соваться туда. Засада в поезде показала, что узбекский лох был весьма точно осведомлен о планах Полякова.

Так что на перекрестке с шоссе М-5, вместо того чтобы повернуть на юг, в сторону Азии, Поляков вырулил направо, в направлении Коломны, а затем и Москвы, находящейся километрах в ста тридцати отсюда.

Глава 40

Марченко пребывал в ярости. Истерзанное и истощенное тело Полякова все еще лежало на подстилке в коридоре морга, куда его доставили тремя часами раньше два марченковских солдата. Возвращаясь из увольнения, они заметили брошенный джип, из него доносились стоны и какая-то бессвязная речь. Парнишки не струсили, заглянули внутрь машины, посветили фонариком, узнали своего полковника.