Читаем Петля полностью

Встал, видимо, командир и оповестил, что сюда доставлен полковник. «Полковник» — это понимали все — Поляков. Моментально из дверей и окон появились обитатели дома, чтобы взглянуть на важного пленника. Олег Иванович чувствовал всю их ненависть и подозрительность. Он, русский, становился главным действующим лицом начинавшегося узбекского спектакля. Правда, не замечалось никаких признаков, что местные обитатели знали, кого именно задержали и по какой причине. Все свидетельствовало о том, что суматоху вызвали действия взвинченных, неопытных вооруженных людей, обнаруживших на контролируемой ими территории неизвестного русского.

И Поляков испытывал нервное возбуждение, как и окружавшие его присевшие на корточки люди. Но он старался не терять самообладания.

Слева скрипнула дверь, с шумом захлопнулась. Мужчина лет двадцати прошмыгнул по двору, держа корзину с овощами. Мужчиной его, правда, было трудно назвать, весь облик вызывал чувство жалости. Он походил больше на подростка или даже мальчика, сутулого и забитого.

Поляков и не взглянул бы на него второй раз, если бы не шрам на правой щеке недомерка. Явно различимый шрам шел от уха к уголку рта и затем к правой ноздре. Два года службы в армейской разведке и почти тридцать лет в КГБ выработали у полковника фотографическую память. Она не допускала ошибок в определении личностей. На раджабовской даче под Ташкентом Олег Иванович уже видел этот шрам десяток раз, когда эта маленькая убогая фигурка в расшитой тюбетейке пересекала замощенный двор, балансируя блюдами, заполненными едой и напитками. Сукрат. Этим именем называли его раджабовские повара, в то время как сами готовили плов и резали фрукты.

— Сукрат… — Поляков окликнул парня, когда тот проходил мимо. — Сукрат, — позвал он снова, но парень никак не отреагировал. Олег Иванович пытался понять — почему? И как мог парень очутиться в Хиве одновременно с ним, Поляковым? Было ли это невзрачное и невозмутимое существо агентом раджабовской организации? Может быть, Сукрат пронюхал о приказе Раджабова насчет переброски груза и затем передал сведения той группе, что организовала засаду? Но тогда каким образом ухитрился Сукрат связаться с хивинской бандой, находясь в самой тайной штаб-квартире Раджабова на Тянь-Шане?

Солнце быстро клонилось к закату. Благословенный ветерок пронесся по двору, донося сладкий запах марихуаны и пряностей. Полковник испытывал боль в мускулах. В голове мутилось, мучила жажда. Он испытывал слабость от голода, но сидел не подавая вида и не жалуясь, ибо знал: это единственно возможный способ уцелеть. Он видел, как боевики проходили по двору с молитвенными ковриками, вставали на колени, обтирали лица руками и становились лицом к Мекке. Над стенами двора виднелись минареты Хивы, вырисовывающиеся как гигантские стручки гороха на фоне красноватого неба. Муэдзин[7] громко читал Коран. Боевики вторили ему, склоняясь до земли. Атеист-полковник испытывал ко всему этому глубокую неприязнь. Но ему оставалось только наблюдать. И ждать. И дремать.

В течение получаса темнота обволокла Хиву.

После короткого забвения в неудобной позе Полякова разбудил пинок. Он поднялся на ноги. Две дюжины боевиков уже собрались во дворе. При свете керосиновых ламп они расселись полукругом на корточках и слушали приказы. Поблизости лежала груда оружия: противотанковые ракеты, гранатометы и ручные гранаты, — словом, то, что можно легко приобрести на черном рынке, теперь процветавшем в Центральной Азии.

Боевики склонили головы по окончании молитвы и снова обтерли лица руками. После нескольких секунд молчания большинство разошлось, подобрав оружие. Они взобрались на четыре грузовика — ржавеющие «КамАЗы» со следами маскировки, оставшейся, видимо, от войны в Афганистане. К машинам были прицеплены поставленные на шасси заправочные баки от самолетов «МиГ-21». Трое боевиков развязали Полякова, затем толчками «Калашниковых» заставили перелезть через борт грузовика в кузов. Полковника охватила дрожь, когда он понял, что с ним собираются сделать. Он с ужасом вспомнил, как афганские моджахеддины использовали захваченных в плен русских во время боя. Остались в живых лишь единицы.

Полякову жестом велели перебраться через сложенное оружие и сесть позади кабины. Он устроился на перевернутом ящике. В кузове стояла вонь от сгнивших овощей и навоза. Ни порядка, ни подобия дисциплины не наблюдалось среди разношерстного партизанского сборища — только обычная для них сумбурная руготня и взрывы страстей, неряшливость, разгильдяйство.

Боевики закрыли брезентом заднюю часть кузова, чтобы скрыть оружие. Полякову не было видно, что происходит снаружи: ни щелки, ни какой-нибудь дырки, чтобы подсмотреть, по какому маршруту они двигаются по Хиве. Он слышал, как двинулся и выехал со двора первый грузовик. За ним последовал другой и через несколько мгновений его собственный. По началу можно было судить, что двигались колонной: слышался шум мотора второго грузовика впереди и четвертого позади. Но затем звуки исчезли, будто все разминулись.