Читаем Петербург - нуар полностью

— Детка, смотри, — сказал он, присаживаясь на край стола. — Никто, кроме этих, не знает, что ты… что мы… ну, ты поняла. Кто ты без меня — бродяжка, синькино отродье. Того и гляди в детдом отберут, если раньше не сторчишься и не пойдешь по рукам. А я тебе предлагаю — жить вместе. И я тебя не тороплю… я подожду… немного. Будешь здесь жить, всегда. Хозяйка будешь. Шубу подарю. Машину куплю. Проси чего хочешь. Потом, как в возраст войдешь, — распишемся. Вот те крест! Черный говорит, Аллах не велел… но что мне его Аллах, я его на хую вертел. Кто он такой? А я — я король здесь, кого хочешь нагну. Если люди любят друг друга, то какая разница?.. Ты же любишь меня? Меня любишь?..

Он резко наклонился и схватил ее за лицо, притянул к себе, смотрел бешено. Шурке пахнуло в лицо перегаром.

— Чего хочешь проси, детка, детонька, солнышко мое… Любишь меня?..

Дверь покачалась и хлопнулась об пол, как в обморок. На пороге появилась Зоенька с электродрелью в руках. Зареванная.

— А ну отвали от нее! Козел! Мудло похотливое!

Николай рассмеялся и вышел вон, походя отвесив Зоеньке, с размаху. Она отлетела в комнату, дрель выпала и немного попрыгала на полу, пока не кончился провод.

Шурка сосала леденец и слушала Зоеньку, у которой постепенно оплывал глаз. Зоенька завернула в салфетку лед из холодильника и прикладывала его к лицу.

— Ты же сама говорила — машину купит, — рассудительно возразила Шурка. — А потом распишемся. Платье, значит, купит тоже. Сказал вообще — проси чего хочешь.

Зоенька посмотрела на нее, как на инопланетянина.

— Дура! У тебя месячные еще даже не начались. Он тебя порвет пополам. И он твой папка, вообще-то, если ты забыла…

Она снова заплакала.

Назавтра пришел Николай. Зоенька вымелась сама — дверь все равно вынесена, стояла прислоненной к стене.

Так что она слушала, наверное.

— Ну, — сказал он Шурке. — Чего надумала?

Деточка сидела на диване, подложив под себя ногу.

Щелкала пультом от телика. На экране сменялись каналы — MTV, мультики, новости всякие на русском и других языках. Шубу, говорит, хочу. Колян аж расцвел, потер ладони, зажал меж коленями.

— Шубу! Какую шубу?.. Деточка ты моя…

— Из Вольдемара. У него шкурка такая… приятная на ощупь.

И стрельнула голубыми глазками, курва.

Колян скрипнул зубами. Ну, хорошо.

Честно говоря, она думала, что он ее теперь просто утопит. Под мостом. Потому что Зоеньку она больше не видела, вместо нее пришел новый мужик — тоже азер, но с тусклыми глазами и набухшими венами, с бубонами на них.

Эти бубоны она сразу узнала. Торчок, отморозок. Он схватил ее за руку и, как была, в майке и шортиках, не разрешив взять ни кенгурушку, ни юбочку, ни джинсы, отвел в маленькую каморку без окон, с матрасом на полу, и там запер. Она потеряла счет времени, несколько дней прошло точно. В комнате был кулер, она пила воду. И вот щелкнул замок, отворилась дверь, на пороге стоял Колян. Он шатался. Шурка вскочила, прижалась к стене. Колян ухмыльнулся и кинул в нее чем-то, что пахло зверем и кровью.

Шурка прыснула в угол. Шкура Вольдемара грузно осела на матрас.

— Завтра. — Он погрозил пальцем. — Я приду к тебе завтра.

Ночью пришла Зоенька. Инструменты, видимо, от нее прятали теперь, да и саму ее прятали не иначе как в подвале — фея выглядела изрядно поношенной, побитой и в паутине. У нее не хватало зубов. Но она раздобыла ключ.

Выводя Шурку из дома под Вантовым мостом, она слегка шепелявила:

В Рыбаское себе нельзя. Денег у меня нет. Уходи пешком в город… или… в с-сарае есть лодка. Правда, она худая… просекает!

Мысли у Зоеньки путались.

— Напиши, — говорит, — мне письмо, как доберешься, фамилие мое — Рыбина, Рыбацкое, до востребования. Или найди меня на сайте вКонтакте, там страничка у меня есть.

Вместе они вытащили из сарая лодку, старенькую «Пеллу». Нашли даже весла. Дождались баржи, и Зоя зашла по колена в реку, оттолкнула. Шурка сидела в лодке, пока ее не вынесло, а потом начала подгребать. Она была сильной, маленькая Шурка. Бортовые огни длинной баржи ложились на воду и дрожали в ней. В реке отражались кроны тополей и екатерининская стела. По течению плыли банки из-под «ягуара» и прочий мусор.

Утром второго дня они разглядели в угольной груде какое-то шевеление. Капитан отправил Степана посмотреть.

— Что это? Да шкура какая-то… Собачья, кажись.

Степан пнул шкуру ногой, и из-под нее вылезла беловолосая и чумазая девочка.

_____