Читаем Петербург - нуар полностью

Можно и позвонить. Приедут. Лучшие, из массажных салонов. Черные, белые, желтые. Худые, толстые, беременные. И на халяву — мало он их крышевал в свое время? И пусть только вякнут… Но. Низший пилотаж. Низший… С ними играть интересно, выслеживать, капкан здесь, капкан там, затравил, набросился… Вот это — охота. Чем зверь хитрее, тем победа слаще. А я с ума схожу по умной добыче — как эта насмешливая тварь…

…Лобастый потеет и скалится. Я смотрю на его крупную голову, мясистые уши, щеки, красную шею — вылитый Ноздрев. Там, у кормушки, они одинаковые: русская властная порода. Масляная улыбочка, денежный жирок в голосе. Знать бы фабрику, где их делают, — и взорвать к чертям собачьим, пока на склад не поступила очередная партия…

— Эта твоя юбка… я обожаю мини. — Он со значением посмотрел ей в глаза.

А я — нет, — ответила она. — Знаешь, когда начали укорачиваться женские юбки? После Первой мировой войны. Мужчин хорошо побило свинцом — и пошла конкуренция за тех, кто остался. Мини-юбки придумали после Второй мировой. В каждом миллиметре открытых женских ног живет мужская смерть.

— Готично, — вспомнил Анатолий сленг молодых.

— Нет. Но я знаю, где готично по-настоящему.

Она вытянула руку с ключами.

— Что это?

— Слышал, в музее Достоевского филиал одной выставки открылся?

— Музей? — Анатолий поскучнел.

— Филиал выставки «Камера пыток», — она широко улыбнулась, — как в Петропавловке — только натуральнее. Я там экскурсии вожу, и сторож — хороший знакомый. Иногда беру у него ключи на ночь. Когда хочется отдохнуть душой, — Злата метнула на него взгляд и опустила глаза, — и телом.

…А самочка с подвывертом. Тем лучше. Говорят, рыжие в постели ураган. Вот сегодня и проверим… Он на время задумался и просиял лучшей улыбкой из коллекции.

— У меня идея!

— Внимательно…

— Я приглашаю тебя на ужин. Ужин в камере пыток — звучит? — Он тайком взглянул на себя в зеркало и остался доволен. — С тебя ключи. С меня все остальное…

Она чуть замешкалась с ответом.

— Ты чего это зарумянилась? — гоготнул он.

— Справка: рыженькие девочки очень легко краснеют — вдруг пропищала она и попыталась одернуть юбку-пояс, как стыдливая длинноногая секс-бомба из подростковых анимэ.

Анатолий с трудом сдержал желание наброситься и свалить ее прямо на стол, со звоном смести бокалы и… Спокойно… Как там у арабов? Ожидание увеличивает аппетит.

Она внимательно смотрит на его попытки восстановить дыхание и кивает:

— Согласна.

Златозубый таджик на ржавой «шестерке» подхватил их и понес по пустым ночным дорогам Петербурга. Анатолий неотрывно смотрел на нее, а Злата глядела в окно на мелькающие мимо подсвеченные громады старых домов и чему-то улыбалась.

Забавное местечко! — сказал он, когда за спиной лязгнул металл замка. Пошатываясь, прошел в узкий дверной проем. — Чем это так воняет?

— Этиловый спирт. Особо впечатлительным здесь плохо становится, приходится выводить из тургеневского обморока. Ватка со спиртом под нос — и готово.

Прихожая музея встречала огромным чучелом бородатого палача. В гипсовых руках человека в красном балахоне поблескивал топор. Анатолий игриво ткнул пальцем сталь. Тупо.

Злата щелкнула выключателем в первом зале. Жидкий желтый свет облил хищные вещи, по-пираньи застывшие за стеклом витрин. Анатолию показалось, что кто-то из них даже нетерпеливо шевельнулся. Он похолодел, провел ладонью по лбу и расхохотался.

— Привет! — Анатолий дружелюбно щелкнул по носу манекен, ладно насаженный на кол в пятнах бутафорской крови. Тот не ответил, и Анатолий рассмеялся еще громче. От приключения и дайкири приятно кружилась голова.

— Где наша снедь? — Она подошла к разделочному столу, где в углу приткнулся широкий тесак. — Предлагаю поднять бокалы!

— А ты все-таки оригиналка! — Анатолий звонко шлепнул ее широкой ладонью и немедленно получил тычок в грудь.

— Юноша, соблюдайте приличия…

— Конечно-конечно! — шутливо поднял руки, сглотнув.

Он вынул из пакета выкупленные в том же баре бокалы и плеснул мартини.

— А экскурсия будет? — Анатолий подмигнул.

— За эту ночь! — Злата пригубила.

— Она прекрасна, — неуклюже сменил тактику Анатолий.

Девушка поморщилась. Он налил по второй, не выдержал и плеснул в третий стаканчик припасенного виски.

Злата заметно хмелела.

«Момент, — подумал Анатолий, как всегда думал в таких случаях. — Я разложу тебя прямо на этом столе, рядом с блестящим тесаком и буду наблюдать, как в широком лезвии корчится голая, мычащая от удовольствия стерва, которую грубо…»

— Эй! — Она тягуче поднялась. — Видел когда-нибудь стриптиз в камере пыток?

— Обожаю! — Анатолий вскочил и с грохотом обрушил стул. — Я могу… сам…

Он с трудом сдернул с себя треснувший под мышками «Хьюго» и попытался выпростать «Версаче» над туго опоясанным брюхом.

— Спокойно, дикий мужчина, — усмехнулась она, — займите места в зрительном зале.

Анатолий шутливо сложил потные ладони в покорную стопочку на груди. Он поднял упавший стул и скрипуче уселся.

— Э, нет! — Она погрозила ему пальцем и расстегнула три верхние пуговицы клетчатой мужской рубашки, за которой уже угадывалась глубокая ложбинка. — Так меня не заводит…