Читаем Пьесы. Том 2 полностью

Ладвеню (встает). Мессир инквизитор, это роковой вопрос для простой девушки, которая искренне верит, что бог избрал ее. Я прошу, чтобы ее ответные слова не были обращены ей во вред, она ведь рискует, сама того не сознавая...

Инквизитор. Замолчите, брат Ладвеню! Я спрашиваю то, что считаю нужным спрашивать. Пусть ответит на мой вопрос. Ты веришь, что находишься в состоянии благодати, Жанна?

Жанна. Если не в состоянии благодати, то пусть господь бог пожелает ниспослать её мне; если в состоянии благодати, то пусть господь бог пожелает сохранить его.

Священники перешептываются. Инквизитор садится на место; на лице его ничего нельзя прочесть.

Ладвеню (ласково бросает). Хороший ответ, Жанна!

Фискал (ворчливо, его бесит победа Жанны). Ну и что? Дьявол ловок, иначе он не был бы дьяволом. Вы сами понимаете, что ему уже ставились такие вопросы. Я его знаю, у него на все готов ответ.

Варвик (заскучал; вдруг Кошону). Все это, разумеется, весьма интересно, монсеньер, хотя я тоже немножко запутался, как и эта девушка. Но ежели мы будем плестись, мы никогда до процесса не доберемся. Никогда ее не сожжем. Пускай она разыгрывает свою жалкую историю, раз уж это, по вашим словам, так необходимо, но пусть поторопится. И давайте побыстрее перейдем к самому главному. Правительству его величества необходимо безотлагательно развенчать этого жалкого ублюдка - короля Карла, объявить перед лицом всего христианского мира, что его коронование было просто маскарадом, коль скоро на царство его помазала колдунья, еретичка, авантюристка, полковая шлюха...

Кошон. Ваша светлость, мы ведь судим ее только как еретичку...

Варвик. Знаю, знаю. Но, сообщая о процессе армии, я обязан несколько сгустить краски. Боюсь, что мотивировочная часть решения суда слишком мудрена для моих солдат. Запомните, мессир епископ, пропаганда требует упрощений. Важно сказать нечто очень грубое и многократно повторять сказанное - так создается истина. Заметьте, я высказываю вам новую идею, по уверен - будущее за ней... Для меня важно одно: превратить вашу деву в нуль, в ничто... Кем бы ни была она на самом деле. А кто она есть в действительности - это в глазах правительства его величества но имеет ровно никакого значения. Не скрою, лично мне она скорее внушает симпатию хотя бы тем, что ставит вас в тупик, кроме того, она прекрасно ездит верхом, что среди женщин редкость... В других обстоятельствах, будь эта девушка моего круга, я бы с удовольствием поохотился с ней на лисицу. К сожалению, имело место возмутительное коронование, и она первая это придумала... В конце концов, какое бесстыдство, монсеньер! Дойти до того, чтобы короноваться, и кому? Одному из Валуа, да еще под самым носом у нас! И осмелиться устроить это у нас же, в нашем Реймсе! Посметь вытащить у нас изо рта Францию, безнаказанно грабить английскую вотчину? К великому нашему счастью, господь бог на стороне англичан. Что он и доказал в Азенкуре. Бог и наше право. Отныне два эти понятия слились в одно. Впрочем, это уже начертано на наших гербах. Итак, поторопитесь, пускай доскажет свои жалкие похождения! И сожгите ее, чтобы о ней речи больше не было. Я тогда пошутил: через десять лет все уже забудут эту историю.

Кошон (со вздохом). Если будет на то воля божья, ваша светлость.

Варвик. На чем мы остановились?

Отец (выступает вперед с дубинкой в руках). Остановились на том, что я ее нашел, сидела она, девка проклятая, под своим Древом Фей и мечтала бог ее знает о ком. Уж поверьте на слово, ей не поздоровится. (Бросается к Жанне и грубо тянет ее за руку.) Что это ты здесь делаешь? А? Говори! Отвечай, почему торчишь здесь, когда ужин на столе, когда мать совсем от беспокойства извелась?

Жанна (бормочет, ей стыдно, что ее застали врасплох; жестом маленькой девочки заслоняет ладонями лицо от ударов). Я не знала, что так поздно. Я потеряла представление о времени.

Отец (трясет ее за плечи, орёт). Ага, не знала, дрянь, что так поздно?! Теперь уже представление о времени теряешь? Дай-то бог, чтобы кое-чего другого не потеряла, о чем и сказать-то стыдно. (Свирепо трясет ее.) А ну, говори, с кем потеряла, из-за кого потеряла понятие о времени, распутница? Когда я сюда подходил, ты с кем-то болтала, кому-то «до свидания» крикнула. Жаль, что на этот раз я его упустил, не знаю, куда это он скрылся, скотина. Ладно, дождется еще своего, бродяга проклятый! С кем говорила? Отвечай, а не то изобью, как собаку...

Жанна. С Михаилом-архангелом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия