Читаем Пьесы. Том 2 полностью

Бекет. Если я возьму половину на себя, тебе будет легче. (Делает знак священнику.) Попросите сюда их преосвященства. (Священник уходит. Улыбаясь, доверительно, монашку.) Сейчас у меня Совет с епископами; ты увидишь, что быть одному - не только твоя привилегия.

Монашек. Я почти не умею читать и писать. Я сын крестьянина, и я постригся в монахи, чтобы не быть рабом. Что вам от меня за польза?

Бекет (улыбаясь). Ты мне нужен. Довольно тебе? Я хочу, чтобы ты смотрел на меня всегда так, как смотришь сейчас. Некоторые носят власяницу, чтобы постоянно помнить, для чего они облеклись в это рубище... (С улыбкой распахивает, свое одеяние.) Я тоже ношу власяницу. Но это испытание смехотворно, я уже привык к ней. Мне даже кажется, если я сниму ее, я непременно простужусь. Мне нужно нечто другое, что бы царапало меня и ежеминутно напоминало о том, кто я таков. Мне нужен ты, маленький репейник, за который не знаешь как взяться. Я хочу, чтобы ты колол меня своими иглами, чтобы я встречал тернии на дороге добра, иначе я могу и в этом найти удовольствие... (Входят епископы. Берет монашка за руку, отводит его в угол, тихо.) Сиди тихо в углу и держи мои дощечки для записей. Больше от тебя ничего не требуется. И не бросайся на них, это все усложнит. (Делает знак епископам, приглашая сесть, но они продолжают стоять.)

Джильберт Фолиот (начинает). Монсеньер, наш Совет, видимо, уже бесцелен. Вы решили, вопреки нашим предостережениям, вести открытую борьбу с королем. Прежде чем было публично объявлено о трех отлучениях от церкви, на которые вы потребовали от нас санкции, - король уже нанес ответный удар. Верховный королевский судья Ричард де Ласи ждет в приемной, чтобы вызвать вас от имени короля. Он предъявит вам официальное требование предстать перед Большим королевским советом, который будет происходить во Дворце правосудия и куда вы должны явиться не позже завтрашнего дня.

Бекет. В чем меня обвиняет король?

Джильберт Фолиот. В нарушении вами долга. Тайный совет проверил ваши счета, и король требует вернуть ему крупную сумму, числящуюся за вами с того времени, когда вы ведали государственной казной.

Бекет. Оставляя пост канцлера, я представил все счета Верховному судье и получил от него расписку в том, что за мной не числится никакого долга и ко мне нет никаких претензий. Что же требует король?

Епископ Оксфордский. Сорок тысяч марок чистого золота.

Бекет (улыбаясь). По-моему, никогда за все то время, что я был канцлером, во всех сундуках всей Англии не было такой суммы! Но с помощью ловкого писца... Король сжал свой кулак, и я, как муха, попался в этот кулак. (Смотрит на епископов с улыбкой.) Мне кажется, мессиры, что вы должны почувствовать некоторое облегчение.

Епископ Йоркский. Мы ведь отговаривали вас идти на открытую борьбу.

Бекет. Вильгельм Энсфорд, с соизволения короля, убил священника, которого я назначил в приход в его ленных владениях, под тем предлогом, что не одобряет моего выбора. Разве я должен допускать, чтобы убивали моих священников?

Джильберт Фолиот. Вы не имели права назначать священника в нормандские ленные владения. Ни один норманн, мирянин или духовное лицо, не потерпит этого! Это значило бы свести на нет все наши завоевания. Все может быть поставлено под вопрос в Англии, кроме того факта, что она была завоевана и поделена в тысяча шестьдесят шестом году. Англия - страна закона и самого щепетильного уважения к закону. Но закон начинается только с этой даты, в противном случае Англии не существует.

Бекет. Епископ, должен ли я вам напомнить, что мы слуги господа бога, и наш долг защищать честь, которая не связана ни с какой датой.

Епископ Оксфордский (мягко). Это был неловкий, даже вызывающий поступок. Ведь Вильгельм Энсфорд приближенный короля.

Бекет (с улыбкой). Я его хорошо знаю. Он очарователен. Мы с ним немало выпили.

Епископ Йоркский (визгливо). Я двоюродный брат его жены!

Бекет. Это, конечно, огорчительная подробность, мессир епископ, но он убил моего священника! Если я не буду защищать своих священников, кто же защитит их? Джильберт Клер своей властью судил одного священника, который подлежал только нашей юрисдикции.

Епископ Йоркский. Подумаешь, жертва правосудия! Стоило из-за него драться! Его обвиняли в изнасиловании и в убийстве! Не умнее ли было согласиться, чтобы повесили этого негодяя, сто раз заслужившего веревку, и сохранить мир?