Читаем Пьесы. Том 1 полностью

Г-жа Базен (смотрит на нее поверх очков). Ужас, до чего худы эти девчонки. Впрочем, меня это не удивляет. Я их наблюдала в Париже. Весь их обед - кофе со сливками и булочка. Они предпочитают потратить деньги на помаду, а не на антрекот. Теперь уж я стара, мне приходится соблюдать диету, но, когда я была молоденькой, я ни за какие блага в мире не отказалась бы от хорошего бифштекса. (Тереза резко поворачивается, точно собираясь что-то сказать, встречается взглядом с Гартманом, который улыбается, покуривая трубку. Она, осекшись, тоже улыбается. Складывая свое вязанье.) Ну вот, я закончила еще один ряд. Работа у меня идет медленно. И вечно я спускаю петли: я и прежде-то не была ловкой вязальщицей. Но бедняки так благодарны нам, когда мы вяжем для них своими руками! (Мари.) Вот ты все хочешь нас убедить, что тебе надо служить, чтобы иметь больше карманных денег. Но ты же знаешь, если ты согласишься вязать вместе со мной для бедных, я готова платить тебе пятьсот франков за свитер. По крайней мере обе будем делать доброе дело. (Мари вместо ответа пожимает плечами. Чувствуется, что это старый, ни к чему не приводящий спор.) Ну, прямо беда! Нынешние девушки не то, что мое поколение. Они знать не знают, что такое благотворительность. Нас-то приучали болеть душой за сирых и убогих. А теперешняя молодежь? Ей бы только свои удовольствия. (Встает.) Пока не стемнело, пойду погляжу на розы. Тут у меня один сорт, очень нежные, я заплатила за них бешеные деньги, и с ними очень много возни. Позовите меня, Тереза, когда будете примерять накидку. Ты пойдешь со мной, дорогая?

Мари (вставая). Если хотите, тетя.

Г-жа Базен (идет к выходу, опираясь на плечо Мари). Ты пойми, у этих бедняг зимой всегда не хватает теплой одежды. Если бы ты согласилась вязать вместе со мной, я не пожалела бы и тысячи франков за свитер.

Уходят.

Гартман (улыбаясь Терезе). Гм... Кажется, на этот раз мы были на волосок от гневной вспышки...

Тереза (с улыбкой опускает голову). Самой мне теперь уже все равно. Мне было стыдно из-за этой девчушки... Я просто глупа.

Гартман (серьезно). Вы никогда не бываете глупой, Тереза.

Пауза. Они прислушиваются. Флоран играет за сценой.

Тереза (шепотом, с улыбкой, полной нежности). Он хорошо играет. Он счастлив, правда ведь? Я так стараюсь.

Гартман. Он счастлив.

Тереза. Я хочу верить в него, Гартман, хочу верить в них. Я хочу понять, все понять. Прежде я не старалась понять. Я думала: я слишком молода, когда состарюсь - пойму. Я хотела взбунтоваться изо всех сил. А теперь...

Гартман. Теперь?

Тереза (с улыбкой). Я стараюсь... (Пауза.) Но почему они так милы, так безмятежны и так жестоки, не подозревая об этом?

Гартман. Госпожа Базен всю жизнь прожила в красивых особняках, среди роз и рукоделья...

Тереза. Мари, конечно, и добра и чиста, но в то же время режет, как лезвие. Я ее боюсь.

Гартман. Она только что вышла из своего колледжа, не ведает ни стыда, ни собственной плоти, и голова ее набита новомодными идеями...

Тереза (с боязливой улыбкой). А он?

Гартман (разводит руками). Он - это он.

Тереза. Вы ведь слышали сейчас их разговор. Они не сказали ни одного худого слова. Они ни разу не обмолвились ни о своих выгодах, ни о своих привилегиях, они уверены, что их рассуждения великодушны и справедливы. Но как все это было бессердечно... Я часто пытаюсь болтать с Мари. Казалось бы, где и найтись общему языку, как не у двух девушек-ровесниц. Смешно, но нам не о чем говорить. Госпожа Базен иногда дает мне житейские советы. А я - я чувствую себя старухой по сравнению с ней и боюсь, как бы ненароком не открыть ей глаза на жизнь.

Гартман (взяв ее за руку). Как спокойно вы теперь говорите об этом!..

Тереза (с улыбкой). Я так надрывалась криком... О, эти шесть дней, эти страшные шесть дней... Иногда мне казалось, что в моей душе какой-то конь взвивался вдруг на дыбы... (Пауза. Задумалась.) Он ускакал. Мчится прочь. Он уже далеко... Не стоит о нем жалеть. Это было злое животное.

Гартман. Вы неправы, Тереза. Это был прекрасный конь, черный, гордый и норовистый... Но и жалеть, что вы отпустили его на волю, не стоит: это была плата за ваше счастье. За то постыдное счастье, от которого он рвался прочь изо всех сил, - помните? А я уверен, что это постыдное счастье уже начало обволакивать вас, стало вашей жизнью...