Врагом честной, общественно полезной критики может быть не только отсутствие свободы, называемое подавлением или зажимом критики. Угрожать ей может также и злоупотребление свободой, сводящее свободу к произволу. Свобода всегда должна отвечать на два вопроса: «от чего» и, что не менее важно, «для чего». Только на этом принципе можно строить общественную критику, основанную на настоящей свободе, в этом же, мне кажется, заключается такт же партийность критики.

Это относится, естественно, и к литературно-художественной критике. В условиях буржуазного общества она не обладала у нас серьезным авторитетом, зато имела несоизмеримо большее практическое значение. Оговорив особое положение в ней Ижиковского{52} и Боя, можно сказать, что в своем большинстве она была частью рекламного аппарата издателей, прессы, театральных предпринимателей, довольно подвижным фактором культурного «рынка»; она могла «возносить» или изничтожать авторов до тех пор, пока культурная жизнь ограничивалась узким кругом буржуазно-интеллигентской публики. Видимость независимости достигалась без подлинной смелости или оригинальности мысли, а просто потому, что у большинства критиков был как бы «в крови» принцип конкуренции, принцип борьбы «всех против всех». Отсюда проистекало огрубление рецензентских методов и форм, часто подчиненных девизу: «все приемы дозволены». И если в этой области мы не достигли в Польше размаха, например, французского, то главным образом потому, что не было особо из-за чего драться — при наших тогдашних тиражах книжных изданий и посещаемости театров.

Теперь положение критики в нашей стране характеризует то, что она в значительной мере уже утратила былое практическое значение, но еще не добилась настоящего авторитета, настоящего, то есть не торгового, а идейно-морального. Театры в народной Польше полны, а книги расходятся огромными тиражами — и все это при почти незаметном влиянии критики, а часто и вопреки ее мнению. В общем движении культурной жизни критика принимает только самое незначительное участие, о многих появившихся книгах, я имею в виду, заслуживающих внимания, не пишется месяцами, а то и не пишется вообще, к нулю сводятся стремления синтезировать явления литературы, делать смелые обобщения, не говоря уже о почти полном отказе от роли пионера, какая в наших условиях должна выпасть на долю идеологической критики. К сожалению, сохранились некоторые вчерашние методы и «способы», что, естественно, не помогает выйти из тупика.

А ведь, освобождаясь от служебных, не в лучшем значении этого слова, функций, которые критика вынуждена была выполнять в условиях капитализма, она получает теперь большие возможности завоевания подлинной независимости и настоящего авторитета. Однако и то и другое надо заработать. Надо решительно и без сожаления отбросить вчерашние методы и средства, убожество которых, иногда прикрытое блестящей видимостью, открывается со всей очевидностью в ситуации, когда и критика получила возможность обращаться к широким читательским кругам, какие никому в Польше никогда не снились. Но прежде всего надо разобраться с самим понятием свободы критики. Надо свою свободу не только беречь и пользоваться ею, надо ее глубоко уважать.

Цена настоящей независимости критика — это его добровольная и чуткая ответственность за каждое сформулированное суждение. Цена свободы критика — это его внутренняя дисциплина, моральная и интеллектуальная. От этих качеств не меньше, чем от мировоззрения, зависит подлинная идейность критики, а стало быть, и ее авторитет в обществе, строящем социализм.

СОЮЗНИК ТРУДНЫЙ И НЕОБХОДИМЫЙ{53}

Излишне было бы теперь убеждать кого-либо в больших возможностях воздействия литературы и словесности в широком значении слова на состояние и развитие общественного сознания. Степень этих возможностей в те или иные периоды бывает, естественно, разная, что зависит главным образом от двух факторов: от степени идейной ангажированности творческих работников и от широты охвата печатным словом общества. Говоря об ангажированности, я ни в коей мере не имею в виду конъюнктурного наемничества пера, оппортунизма, придворности. Эти явления в определенные периоды могут выступать довольно широко, но их влияние на коллективное сознание всегда бывает внешним, поверхностным и непрочным.

Наша партия, как и все партии ленинского типа, всегда внимательно относилась к литературно-культурным явлениям. Это вполне понятно. Если она призвана выполнить историческую миссию строительства социализма, а стало быть, и социалистического воспитания человека, она не может отказаться от влияния на все то, что формирует человеческое сознание. Ничто из того, что связано с борьбой за мысли и чувства масс, не может быть безразличным для партии.