ЧАСТЬ III

О достоинстве Ничто; попытка доказать, что Ничто — начало и конец всех вещей

Таким достоинством, какое присуще Ничто, ничто не обладает. Спросите бесчестного, низкого пэра (если, конечно, таковой сыщется), в чем состоит его достоинство. Возможно, правда, он найдет, что отвечать вам несовместимо с его достоинством, но, допустим, он снизойдет до ответа, — что сможет он вам сказать? Если он заявит, что достоинство унаследовано им от предков, любой адвокат потребует доказательств, что к нему перешли и те добродетели, с коими было связано достоинство его предков. Если он станет утверждать, будто достоинство заключено в самом его титуле, разве ему не возразят, что, хотя титулами были когда-то отмечены достоинства, а равно и добродетели, с оными неизменно связанные, обратная зависимость исчезает, коль скоро нам становятся известны его качества совершенно противоположного свойства. Равно и всякая иная его попытка найти основание своему достоинству будет тщетной, а посему достоинство это покоится на совершеннейшем Ничто и само таковым является. Но тем не менее не приходится сомневаться в существовании подобного достоинства; ярким сиянием оно слепит взоры людей и приносит немало благ своим обладателям.

Быть может, это разъяснит следующий силлогизм.

Почет, которым награждают титулованную особу, воздается ей по крайней мере предположительно, за великие добродетели и способности; в противном случае он воздается за Ничто.

Но если человек славится своей глупостью и подлостью, указанное предположение невозможно.

Вывод ясен.

Не удивительно, что ни один человек не считает зазорным относиться к другому с почтением за Ничто или самому быть за это почитаемым, ибо величие Ничто, мне думается, достаточно очевидно. Но когда те же люди пытаются выдавать Ничто за Нечто, подобное богоотступничество уже достойно порицания. Обычная софистика! Мне довелось встретить одного малого, который был, и все это знали, полным Ничто. Но он не только сам притязал на Нечто, — его поддерживали в этом другие, имевшие значительно меньше оснований заблуждаться, и поступали так по единственной лишь причине: они стыдились Ничто, — скромность, весьма характерная для нашего времени.

И все же, сколь ни хитра эта маскировка, человек, довольно поживший при дворах и в людных городах, если он не вовсе лишен проницательности, должен убедиться в великом достоинстве Ничто. И если, поддавшись общей испорченности либо вняв собственному благоразумию, он станет падать ниц и пресмыкаться перед тем же, что и другие, так будет по крайней мере знать, что поклоняется Великому Ничто. Ничто пользуется всеобщим уважением, и наиболее удивительный тому пример — когда поклоняются чему-то, если позволительно так сказать, еще меньшему, чем Ничто, и человек, прославляемый за добродетели, в действительности не только лишен их, но и знаменит пороками, прямо им противоположными. В этом поистине кроется крайний предел Ничто или, если можно так выразиться, ничтожнейшее Ничто.

Следует заметить, что чувство восхищения может иметь своим предметом Нечто, а изливаться на Ничто. Мы, к примеру, воздаем почет и уважение напыщенности, ханжеству, бахвальству, хвастовству, тщеславию и тому подобным качествам, принимая их за мудрость, благочестие, великодушие, благотворительность, истинное величие etc. Было бы ошибкой считать, что я намерен уронить в глазах читателя предмет своего исследования и намекнуть, будто напыщенность, ханжество etc. суть Ничто. В свете, напротив, принято считать, что мудрость, благочестие и другие добродетели куда более заслуживают этого наименования. И мы, конечно, отнесемся с пущим уважением ко второго рода качествам, иначе говоря — воздадим почет тому, чего нет, то есть нашему Ничто.

Но довольно о достоинстве исследуемого предмета. Я еще не показал, что Ничто есть начало и конец всех вещей.

Ни один философ не станет, надо полагать, оспаривать, что всякий предмет распадается на составные элементы. И поскольку мы доказали, что мир возник из Ничто, он, следовательно, возвратится к тому, из чего произошел. Впрочем, я пишу для христиан, и мне нет нужды пускаться в долгие рассуждения, ибо каждый мой читатель, согласно своей вере, признает, что свет должен иметь конец, то есть обратиться в Ничто.