Читаем Пьесы полностью

АНДЕРСОН. И господь знает, кого прощать! И я надеюсь, что он простит Эли Хоукинса и меня, если когда-либо мы учили противно его закону. (Застегивает плащ и приготовляется выйти.) Еще одно слово… по неотложному делу, миссис Даджен. Предстоит чтение завещания, и Ричард вправе присутствовать. Он здесь, в городе, но он великодушно заявил, что не хочет вторгаться сюда силой.

МИССИС ДАДЖЕН. Он должен сюда придти. Уж не воображает ли он, что ради его удобства мы покинем дом его отца? Пусть приходят все; и пусть приходят скорее и скорее уходят. Нечего полдня отлынивать от работы под предлогом завещания. Я буду готова, не беспокойтесь.

АНДЕРСОН (делая два-три шага к ней). Миссис Даджен! Я когда-то пользовался некоторым влиянием на вас. С каких пор я его утратил?

МИССИС ДАДЖЕН (по-прежнему не глядя на него). С тех пор как женились по любви. Вот, теперь вы знаете.

АНДЕРСОН. Да, теперь знаю. (Выходит, погруженный в раздумье.)

МИССИС ДАДЖЕН (про себя, думая о муже). Вор! Вор! (Сердито срывается со стула, сбрасывает шаль с головы и принимается за уборку комнаты к предстоящему чтению завещания. Для начала стул Андерсона водружается на прежнее место, а тот, на котором сидела она сама, отлетает к окну. Потом она окликает обычным своим суровым, гневным, повелительным тоном.) Кристи!

Никакого ответа, Кристи крепко спит.

Кристи! (Подходит и грубо трясет его.) Вставай сию же минуту, не стыдно тебе? Отец умер, а он спит, как ни в чем не бывало! (Возвращается к столу, ставит свечу на полку над очагом, вынимает из ящика красную скатерть и накрывает стол.)

КРИСТИ (неохотно поднимаясь). А что ж, по-твоему, нам теперь и спать нельзя, пока не кончится траур?

МИССИС ДАДЖЕН. Ладно, хватит разговоров! Иди сюда, помоги мне переставить стол.

Вдвоем они выдвигают стол на середину комнаты, так, что сторона Кристи обращена к очагу, а сторона миссис Даджен – к дивану. Кристи при первой же возможности отходит к огню, предоставив матери одной окончательно устанавливать стол на месте.

Сейчас священник придет с адвокатом, и вся родня соберется слушать завещание, а ты все будешь нежиться у огня? Ступай и разбуди девчонку, и потом растопи печку в сарае, здесь тебе завтракать не придется. Да смотри умойся хорошенько и приведи себя в порядок к приходу гостей. (Она размечает действиями весь этот перечень приказаний: подходит к поставцу, отпирает его, достает графин с вином, который, без сомнения, хранится там с последнего семейного торжества, вынимает также несколько стаканов – и ставит все это на стол. Затем следуют два блюда зеленого стекла; на одно она кладет ячменный пирог и рядом нож, на другое высыпает немного печенья из жестяной банки, потом две или три штуки откладывает обратно и тщательно пересчитывает остальное.) Смотри, здесь десять штук; так вот, чтоб их и осталось десять, когда я оденусь и выйду сюда. И не вздумай выковыривать изюм из пирога. И Эсси скажи то же самое. Надеюсь, ты сумеешь принести клетку с чучелами птиц, не разбив стекла по дороге. (Убирает банку с печеньем на место, запирает дверцу и заботливо прячет ключ в карман.)

КРИСТИ (мешкая у огня). Ты бы лучше чернильницу поставила для адвоката.

МИССИС ДАДЖЕН. Вас не спрашивают, сэр! Ступай и делай, что тебе сказано.

Кристи хмуро поворачивается, собираясь исполнить приказание.

Погоди, сперва открой ставни, пусть день светит в комнату. Неужели я должна нести всю тяжелую работу в доме, а такой здоровый олух будет слоняться без дела!

Кристи подходит к окну, вынимает железный болт из боковых скоб и ставит на пол рядом, потом растворяет ставни. За окном брезжит серое, пасмурное утро. Миссис Даджен берет подсвечник с полки над очагом, задувает свечку, снимает нагар пальцами, предварительно облизав их для этого, и снова ставит подсвечник со свечой на полку.

КРИСТИ (глядя в окно). Священникова жена идет.