Голос . Не намечается лишний билетик?

Ира . Нет… Вы ждете Наташу?

Евдокимов . Да.

Голос . Нету лишнего билета?

Ира . Нету… Она мне объяснила, что вы ее должны здесь ждать. Она очень хорошо описала вас…

Евдокимов . В чем дело?

Голос . Нет лишнего билета?

Ира . Нет… Она не придет. Потому что…

Голос . Нет билетика?

Ира . Она ужасно волновалась. У вас там сегодня что-то происходило на работе. Она не придет.

Голос . Нет билета?

Ира . Нет… Они сели на аэродром. Я как раз была на поле. У них загорелось. Ну, она всех выпускала, выпускала…

Голос . Молодежь, нет лишнего билетика?

Ира . Выпускала пассажиров и не успела… Потом она пришла в себя… и все говорила… и все волновалась, как у вас там.

Голос . Ребята, есть билетик?

Ира . Она еще долго жила, два часа… Она просила передать вам, что главное – выдержка. Я пойду.

Евдокимов . Да.

Ира . Я вам еще позвоню. У меня есть ваш телефон.

Голос . Нет лишнего?

Евдокимов молча стоит. Потом повернулся лицом к Владику.

Владик . Элька!! Ты что?! Евдокимов . Ничего. Ты иди. (Подошел к барьеру. Сел.)

Владик неподвижно стоит рядом. Начинают передавать составы играющих команд. Звук постепенно затихает. Шум стадиона уже не слышен. В мире – тишина. Они не двигаются. Сколько прошло времени? Наверное, очень много. Потому что начал гаснуть свет. Они недвижимы. Темнота сгущается. Видны уже только огоньки их папирос.

Голос Евдокимова . Так не бывает.

Ее голос. Бывает, Эла.

– Я даже не подарил тебе цветов. Но ты и не хотела.

– Я очень хотела.

– А моя подушка пахнет твоими волосами. Когда мы заканчивали опыт, я все время об этом вспоминал.

– Смени наволочку – вот и все. Потрясающе, что у тебя вышел опыт. Девушка будет тобой гордиться. (Смех.)

– Я все время слышу твой смех. У тебя невероятный смех.

– Лучший смех в СССР.

– Было очень страшно?

– Да… Когда пошел дым, все туристы повскакали. Это тебе не геологи, тихие, как огурчики. Я их успокаивала… И забыла слово по-английски. И все вспоминала… и потом… А!

– Я идиот. Все было не так!

– Все было так. Я ни о чем не жалею.

– Ты была такая грустная в парадном.

– Я была счастливая. Ты знаешь, я просто сдерживалась, чтобы не заорать от счастья, потому что я поняла, что ты меня вправду любишь.

– Нет, так нельзя! Так не бывает!

Становится чуть светлее. У метро по-прежнему двое.

Евдокимов . Кончились сигареты. Владик . Я сейчас где-нибудь достану…

Молчание.

Евдокимов . Не надо. Пошли…

Они встают и молча уходят. Совсем светает. Появляется первая расклейщица афиш. Насвистывая, она заклеивает старые афиши. На доске остается только один старый плакат – стюардесса с поднятой кверху рукой.

Занавес.

Снимается кино

Действие первое