Из дверей дома в Мертвом переулке выходит фигура в маске и подходит к Уилмоту, который все еще держит Софтхеда.

Софтхед. Э, нет, нет, нет! Я не согласен созерцать деяния, не имеющие названия. Я не вступлю в обиталище мертвых! (Заметив фигуру в маске.) Смотрите! Правда, темная вуаль! Тайны Лондона! Прочь, ужасное видение! (Вырывается из рук Уилмота, который отпускает его, увидев фигуру в маске.) Нет, нет! Я пойду домой к своей маме. (Уходит.)

Маска манит Уилмота, он направляется к ней, и оба скрываются в доме.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Библиотека в доме сэра Джиофри. Хардман и сэр Джиофри.

Сэр Джиофри. Да! Я заметил, что вы неравнодушны к Люси. Но, прежде чем обнадежить или разочаровать вас, я бы хотел побольше узнать о вас… о вашем происхождении, состоянии, жизни в прошлом. Конечно, вы сын джентльмена? (В сторону.) Теперь все зависит от того, будет ли он лгать или говорить правду — я либо разоблачу его как лжеца, либо в качестве награды отдам ему Люси… Он смотрит в сторону. Он будет лгать!

Хардман. Сэр, хотя я рискую своими надеждами, я буду говорить горькую правду. "Сын джентльмена"! Вероятно, нет. Мое детство протекало в доме фермера. Дети, с которыми я играл, говорили, что я сирота. Потом, не знаю как, я оказался в страшном, грубом мире, который называют школой. "Вы талантливы, — сказал мне учитель, — но ленивы, а права быть беспечным у вас нет, вы должны сами пробивать себе дорогу в жизни; вас определили сюда из милости".

Сэр Джиофри. Из милости! Ну, старый дурень ошибался!

Хардман. Я перестал бездельничать… Сделался первым в школе. Затем решил больше не быть учеником из милости. В шестнадцать лет я сбежал и сделал своим девизом слова учителя — "Вы должны пробить себе дорогу в жизни". А надежда и гордость нашептывали: "Ты пробьешь ее!"

Сэр Джиофри. Бедняга! Ну и что же потом?

Хардман. Восемь лет скитаний, приключений, трудностей и испытаний. Мне часто не усватало хлеба… но мужество никогда не оставляло меня… К концу этих лет я возвысился… до чего же? До должности клерка в адвокатской конторе в Норфольке.

Сэр Джиофри (в сторону). Мой собственный адвокат, там я впервые напал на его след.

Хардман. В городе разгорались политические страсти. Политическая деятельность стала привлекать и меня. Я стал выступать в ораторском клубе. Тщеславие толкало меня вверх… и оно вылилось в решение сделаться писателем. С десятью фунтами в кармане и с произведением на тему "О положении нации" я поехал в Лондон. Моя книга хорошо раскупалась. Издатель заплатил мне четыреста фунтов. "Громадное состояние", — сказал он мне, — можно заработать на акциях компании Южного моря. Рискните своими сотнями… я пришлю вам маклера".

Сэр Джиофри. Хе-хе! Надеюсь, этот маклер был из умных?

Хардман. Безусловно: через две недели он сказал мне: "Ваши сотни превратились в тысячи. За эти деньги я могу приобрести для вас ежегодную земельную ренту, вполне достаточную для того, чтобы вы могли сделаться кандидатом в члены парламента". Эта мысль зажгла меня. Я купил ренту. Теперь вы осведомлены о моем состоянии и о том, как я приобрел его.

Сэр Джиофри (в сторону). Хе-хе! Надо рассказать об этом Изи: какое он получит удовольствие!

Хардман. Спустя некоторое время в политической кофейне какой-то человек отозвал Меня в сторону. "Сэр, — сказал он, — вы мистер Хардман, который написал известную книгу "Положение нации". Не согласитесь ли вы вступить в парламент? Нам нужен человек, подобный вам, в качестве кандидата от нашего округа. Мы освободим нас от избирательных издержек: ни одного шиллинга на взятки".

Сэр Джиофри. Хе-хе! Чудесно! Ни одного шиллинга на взятки.

Хардман. Человек этот сдержал слово, и я сделался членом парламента — без друзей и без опыта. Я выступал — надо мной смеялись. Выступал снова — и меня стали слушать. Часто терпел поражение. И наконец одержал победу. Вчера, заканчивая этот рассказ, я должен был бы сказать, опустив глаза: "Можете ли вы отдать свое дитя человеку, чье происхождение более чем сомнительно, а состояние столь незначительно?" Домогаясь руки вашей наследницы, я написал сэру Роберту, прося его о только что освободившейся должности. Ее занимал человек, получивший повышение, — он был возведен в звание пэра. Сэр Роберт отказал.

Сэр Джиофри. Так и следовало ожидать. (В сторону.) Не слишком ли он опрометчивый и самонадеянный человек.

Хардман. Однако сегодня этот отказ взяли обратно, и теперь должность моя!

Сэр Джиофри (с удивлением, в сторону). Ха! Я. во всяком случае, ничего не сделал для этого!