Читаем Пьесы полностью

Никомед

Ответ на это дать могла б ему царица.Пришлось мне наконец молчаньем поступиться:Довольно я щадил ее, чтоб не открыть,Как мачеха меня задумала убить.Теперь известно то, что я таил вначале:Зенон и Метробат перед царем предстали,И так как их рассказ необычаен был,То разобраться в нем теперь он сам решил.

Лаодика

Не знаю, каково тут будет продолженье,Но непонятно мне все это поведенье:Здесь не царица ли замешана сейчас?Чем больше следует ей опасаться вас,Тем меньше страх ее; чем хуже обвиненьеЕй могут предъявить, тем меньше в ней смятенья.

Никомед

Пытается она предупредить мой шаг,Все приписать тому, что я ей просто враг,И маску храбрости лишь потому надела,Что страх ее томит и слабость одолела.

Лаодика

Дворцовых тайн концы так спрятаны подчас,Что не увидит их и самый острый глаз.Пока спасать меня сюда вы не примчались,Был в стороне Аттал, жила я не печалясь,А Рим не помышлял союз наш разорвать.Едва явились вы — назад вас шлют опять,И на глазах у вас, хоть в этом смысла мало,Мне начинает Рим навязывать Аттала.Я поведение такое не пойму.Куда ни брошу взгляд, я вижу только тьму;Мне странно, что, решив за это дело взяться,Отъезда вашего не стали дожидаться.Боится Рима царь, в жену свою влюблен,И если не всегда питает зависть онК тем ратным подвигам, что сын его свершает,Хорошим быть отцом ему любовь мешает.Взгляните, вот Аттал. Что надо здесь ему?Чем озабочен он? Я, право, не поймуНи замыслов его, ни тайных побуждений,Но отразить удар смогу при нападенье.Я ухожу.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Аттал

Аттал

Увы, приятный разговорСтал неприятен вам, и это мне в укор.

Лаодика

Приход ваш я назвать навязчивостью смею.Мое второе "я" здесь оставляя с нею,Могу заверить вас: ответит за меняДостойным образом мое второе "я".

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Никомед, Аттал

Перейти на страницу:

Похожие книги

Синдром Петрушки
Синдром Петрушки

Дина Рубина совершила невозможное – соединила три разных жанра: увлекательный и одновременно почти готический роман о куклах и кукольниках, стягивающий воедино полюса истории и искусства; семейный детектив и психологическую драму, прослеженную от ярких детских и юношеских воспоминаний до зрелых седых волос.Страсти и здесь «рвут» героев. Человек и кукла, кукольник и взбунтовавшаяся кукла, человек как кукла – в руках судьбы, в руках Творца, в подчинении семейной наследственности, – эта глубокая и многомерная метафора повернута автором самыми разными гранями, не снисходя до прямолинейных аналогий.Мастерство же литературной «живописи» Рубиной, пейзажной и портретной, как всегда, на высоте: словно ешь ломтями душистый вкусный воздух и задыхаешься от наслаждения.

Дина Ильинична Рубина , Arki

Драматургия / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Пьесы