Читаем Пьесы полностью

А л л а (вздыхает). А талант у него все же есть. И кто бы мог подумать? Талантливые люди, наверное, все с этим… (Щелкает пальцами у виска.)

Звонит телефон.

(Нехотя берет трубку.) Слушаю. Кто?! Белкина? Послушайте, Белкина, вы очень нужны одному человеку… Нет, не Колобову. Художнику. Подождите у телефона. (Кладет трубку, спешит к двери, разочарованно.) Вы меня слушаете?.. Он ушел… Кто, Колобов? (Сухо.) Он занят. Что ему передать?.. (Сердито хмурится.) Нет, этого я передавать не буду. Звоните ему лично и приглашайте куда хотите. (Резко опускает трубку.)

Из кабинета выходят иностранные журналисты. Они возбуждены, видимо делятся впечатлениями. Алла любезно раскланивается с ними. Звонит телефон.

(С досадой.) Опять вы… Соединяю. (С возмущением.) Ну и настырная особа.

Вскоре после звонка из кабинета торопливо выходит  К о л о б о в, за ним  И н г а, С а м а р и н, М а р к  и  С е р г е й  П о л и т о в. Это совсем еще молодой человек, он возбужден, подвижен, при разговоре краснеет. Колобов, сделав Алле прощальный жест, уходит.

М а р к (устало). Вот, кажется, и отстрелялись.

С а м а р и н. Жаль, что не все пули попали в цель. А некоторые так и вообще пошли рикошетом.

И н г а (с раздражением). Да и стоило ли так бездумно палить?

М а р к. Это почему же?

С а м а р и н (строго). А потому, что Колобова поймали на крючок. Мадам в очках подкинула ему заковыристый вопросик.

И н г а. Насчет аполитичной молодежи?

М а р к. Ну и что?

С а м а р и н (поучительно). Он должен был отвести этот провокационный вопрос. У нас нет и не может быть такой категории молодежи.

М а р к. Страусиная политика: закрыл глаза и ничего не вижу.

И н г а. Сам факт разговора на эту тему дает им право писать, будто у нас есть такая молодежь.

П о л и т о в (краснея). Чего вы всполошились? Андрей дал правильный ответ. Что, мол, в семье не без урода. А у нас вон какая семья. Да они и сами всё видят. Вчера на танцах эта дама дарила стилягам жевательную резинку и тут же засыпала вопросами. (Подражая даме.) «Довольни ви своим правительством?» «Какой демократия лучше: ваш или наш?» А один разбитной парень и говорит: «Конечно, ваша. У вас хочешь работать, а тебе не дают, а у нас не хочешь, а тебя заставляют».

И н г а (зло). Тебя, Политов, никто в адвокаты не нанимал.

М а р к (с улыбкой). А вы, никак, судить кого-то собрались? Я готов выступить в качестве свидетеля.

И н г а. Глубоко скорблю, но Цицерон из твоего кумира не получился.

М а р к (цитируя). «Только в одном случае нам нечего бояться оскорбить друга — это когда дело идет о том, чтобы высказать ему правду и таким образом доказать ему свою верность». Марк Туллий Цицерон, обличительная речь против друзей-лицемеров, пятьдесят седьмой год до нашей эры.

И н г а (недоуменно). Что ты этим хочешь сказать?

М а р к (грустно). Только то, что сказал древнеримский оратор две тысячи лет назад. (Уходит.)

И н г а (Алле). Кто это так срочно затребовал нашего рыцаря?

А л л а. Не знаю… У него много разных подшефных…

И н г а. А на сей раз, кажется, звонила Белкина?

А л л а (смущаясь). Может, и Белкина…

П о л и т о в (возмущенно). Алла! (Идет к двери.) Какие вы все…

А л л а (растерянно). Я телефонных разговоров не подслушиваю. Ему за день кто только не звонит. (Быстро собирает со стола бумаги и уходит.)

И н г а. Все идет, как я и предполагала.

С а м а р и н. Рано справляешь победу. (Закуривает.) Честно говоря, он нравится мне. Есть в нем что-то подкупающее. Смел, дерзок, влюблен до самозабвения в дело.

И н г а. И не только в дело. Хорошеньких девочек он тоже не обделяет вниманием…

С а м а р и н. Мелко, Инга. (Смотрит на Ингу.) Он одержим идеей перевоспитания. И удивительное дело: самые отъявленные хулиганы тянутся к нему, принимают его условия, идут за ним.

И н г а. А ларчик открывается просто: отпетая шпана узнает в нашем герое бывшего бродягу.

С а м а р и н (рассудительно). Прошлое — не его вина. Светским манерам он, конечно, не обучен. Он противник условностей. Я бы, прежде чем сделать такой рискованный шаг… А он — напропалую! И это не детдомовская бравада. Нет! Это вера в себя, в свою порядочность и в нашу, кстати, тоже…