Читаем Пьесы полностью

Судебный эксперт. Фрейлейн Боденгейм, которая была помещена в Освенцим и там неоднократно подвергалась насилию со стороны эсэсовцев, в возрасте семнадцати лет, будучи еще невинной девушкой, представляет с точки зрении психиатрии чрезвычайно трудный случай. Случаев подобного рода до нацистского режима не было… На первый взгляд обвиняемая кажется нормальной. Но это впечатление обманчиво. Из бесед с фрейлейн Боденгейм во время ее пребывания в предварительном заключении я убедился, что у нее вследствие тяжелых душевных потрясений, перенесенных в публичном доме, атрофировались все чувства и она утратила все условные тормозящие рефлексы, которые необходимы для жизни в обществе. Из этого следует, что ей не присуще более сознание вины и ответственности (Пауза.) Руфь Боденгейм, эта жертва прежнего режима, заслуживающая самого глубокого сочувствия, не может отвечать за свои поступки. Я рекомендую поместить обвиняемую в лечебницу и считаю ее выздоровление возможным.

Председатель. Господин прокурор, у вас имеются вопросы к господину эксперту?

Прокурор. Мнение господина эксперта совпадает с мнением прокуратуры. Я заранее заявляю, что буду настаивать на помещении обвиняемой в лечебницу.

Председатель. Есть у вас вопросы, господин защитник?

Защитник. Вопросов у меня нет! Но я прошу принять к сведению следующее: никто не оспаривает того, что обвиняемая застрелила бывшего блокварта Цвишенцаля, убийцу ее родителей, умышленно, преднамеренно и к тому же находясь в здравом уме и твердой памяти.

Прокурор удивленно вскидывает голову и наконец поднимает руку.

Председатель. Господин прокурор?

Прокурор. Видимо, господин защитник добивается того, чтобы его душевнобольная подзащитная была приговорена к длительным каторжным работам. К сожалению, это выше моего понимания.

Защитник. Несколько позже я помогу господину прокурору понять меня.

Прокурор. В высшей степени любопытно.

Защитник. Любопытство господина прокурора будет удовлетворено.

Прокурор. Господин защитник подвергает обвиняемую серьезному риску, заявляя, что обвиняемая не является душевнобольной и, следовательно, отвечает за свои поступки… Это поистине интересно. Я считаю себя вынужденным защитить в этом пункте обвиняемую от ее защитника.

Защитник. Очень любезно с вашей стороны, господин прокурор. Тем не менее защиту обвиняемой вы спокойно можете предоставить мне… Я же со своей стороны нахожу более чем любопытным то, что господин прокурор стремится спасти обвиняемую от тюрьмы и упрятать ее в сумасшедший дом. Для этого у господина прокурора имеются, по-видимому, серьезные основания. Я позволю себе в момент, когда сочту нужным, объяснить, почему господин прокурор желает, чтобы обвиняемая считалась невменяемой, и почему он стремится отправить ее в сумасшедший дом. (Пауза.) Господин председатель, прошу выслушать теперь господина профессора Крепелино, которого вызвал сюда я.

Председатель. Хорошо.

Защитник. Господин профессор Крепелино — специалист с европейским именем, автор трудов по психиатрии, по которым ведется преподавание в университетах Европы и Америки. Профессор Крепелино был также учителем господина судебного эксперта, назначенного прокуратурой.

Председатель. Господин профессор Крепелино, прошу вас.

Профессор Крепелино, человек лет шестидесяти пяти, выступает вперед.

Профессор Крепелино. В течение шести недель, проведенных обвиняемой в предварительном заключении, я каждую неделю беседовал с ней и каждый раз не менее часа! Я пришел к выводу, что обвиняемая, поскольку речь идет о ее психическом состоянии, вполне несет ответственность за свой поступок. Фрейлейн Боденгейм не душевнобольная. Во время наших бесед выяснилось, что она вследствие пережитого в концлагере утратила всякий интерес к себе самой и к своей судьбе. При поверхностном знакомстве с пей можно было бы сделать вывод, что это притупление чувств, распространяющееся на все окружающее. Но это не так.

Правда, она уничтожена как женщина и, вероятно, не способна вообще на любовь к мужчине. Но ее интерес к окружающему совершенно нормален. Она любит своего брата Давида. Она глубоко привязана к своей подруге Иоганне.

А в момент ареста, прощаясь со своим бывшим женихом, господином доктором Мартином, она нисколько не думает о собственной судьбе, хотя ей грозит пожизненная каторга, а беспокоится лишь о нем, потому что причинила ему горе…