Читаем Пьесы полностью

Октав (живо). От Мазере? Где?

Алина. Должно быть, в той комнате.

Октав. Почему ты мне сразу об этом не сказала! (Быстро выходит.)

Алина. Дорогая, если ты не хочешь причинить мне глубокую боль, ты не станешь повторять своего предложения.

Мирей. О чем ты?

Алина.Я говорю о письмах, которые ты вызвалась писать.

Мирей. Послушай, мама, если я этим смогу ему помочь…

Алина(довольно сухо). Прежде всего, эта переписка заполняет его досуг.

Мирей. Но все-таки…

Алина. К тому же, одна мысль об этой книге приводит меня в ужас.

Мирей. Но…

Алина. А я-то думала, что ты целиком разделяешь мои чувства… «Укрепление Мадлен», «франкфуртская траншея»… (рыдает) «сто тридцать шестая высота»… задумайся, Мирей! Сто тридцать шестая высота… он хочет увековечить память об этой бойне, этой резне… и ты станешь ему помогать?!.. Нет, дорогая, ты этого не сделаешь!

Мирей(озабоченно). Мне надо подумать.

Алина(с просветлевшим лицом). Ну, в таком случае я спокойна.

^{Входит Октав, держа в руках две брошюры. Он взволнован.}

Октав. Вот… это оформлено не совсем так, как я себе представлял, но ведь не все делается согласно твоему желанию… ну, в общем, вы мне скажете, что вы об этом думаете. (Неловко протягивает одну из брошюр Мирей, другую — Алине.)

Мирей(перелистав брошюру). О, как хорошо! Какая великолеп… (поворачивается к Алине, видит, что та словно оцепенела в судорожном отчаянии, и умолкает).

Октав. Видите — в начало помещена его фотография, сделанная у Дюпена; ну, а на этом снимке он выглядит совсем ребенком. Здесь вот — тексты приказов, сперва — моего, когда он был зачислен в мой полк, затем второго, под Верденом… и — последний. А еще его письма, те, что он писал мне. (Чувствуется, что Октава сковывает присутствие жены. Он продолжает говорить, однако голос звучит все глуше.) Их, по-моему, шестьдесят пять, нет, шестьдесят четыре… ну, да вы увидите… Какие-то частности я опустил, они не важны… Брошюра, разумеется, не поступит в продажу.

Мирей. Да… конечно.

Октав. Это только для друзей… для тех, кто его знал… Алина, ну а ты что скажешь?

Алина. Ничего… абсолютно ничего.

Октав. Как — ничего?

Алина(делая над собой усилие). Хорошая бумага… шрифт очень… четкий.

Октав. Ну да, конечно! Еще бы он был нечетким!

Алина. Все хорошо.

Октав. Так ты… довольна?

^{Алина не отвечает, оставаясь в продолжение всей этой сцены погруженной в тяжкое раздумье.}

Мирей(чтобы как-то снять напряжение). Мы так мало на это рассчитывали. Видеть эти письма изданными!

Октав. О да.

Мирей (тихо). Прекрасная идея.

Октав(напрягая слух). Что? (Мирей не отвечает.) Дайте мне ваш экземпляр, я отдам его переплести.

Мирей. Спасибо.

Октав (вполголоса, бросив взгляд на Алину). Как это тяжело… Думаешь ее порадовать, и вот…

Мирей (негромко). Вы оба несчастны, но совершенно по-разному.

^{В гостиную входит Ивонна.}

Ивонна. Мы пойдем, посидим с няней и ребенком под кедром; если кто-то хочет к нам присоединиться… Папа, ты хоть сегодня виделся с внуком?

Октав. Ну, как же! Он взобрался ко мне на колени, и я добрые четверть часа подбрасывал его вверх.

Ивонна.А ты, Мирей? Ты ведь знаешь, как он любит играть с тобой.

Алина (обращаясь к Мирей). Ступай, дорогая. Потом зайдешь за мной, и мы отправимся к мамаше Брассер; я обещала ей принести корзину вишен. Бедняжка будет рада повидать тебя.

Октав. Скажите ей, что я послал еще один запрос относительно боевой медали ее Ноэля.

Алина. Да?..

Мирей. Мы скажем ей это.

Ивонна (выходя, обращается к Мирей). Он ведь был убит, младший Брассер? Впрочем, ясно — раз мама туда идет…

^{Выходит с Мирей в сад через стеклянную дверь. В комнате остаются Октав и Алина. Тягостное молчание. Алина листает брошюру, руки ее дрожат. Октав с некоторой тревогой наблюдает за ней. Внезапно Алина делает судорожное движение.}

Алина. Что такое?

Октав (подходя). Ты о чем?

Алина. Что за беседу он здесь имел в виду?.. Ты мне никогда не показывал этого письма.