Читаем Пестрые истории полностью

«Oekonomische Enzyklopedie» Крюнитца[217] подробно занимается вопросом о краке и по поводу виденного Джеймсоном сообщает, что объяснение тому простое. Под действием различной силы и направления ветров во время отлива вода отступает дальше обычного, и из мелководья появляются скрытые до того скалистые отмели. Когда наступает прилив, то волны снова захлестывают его, и издалека создается видимость того, будто бы из воды выступает огромная туша, а потом снова уходит под воду.

Причиной обмана зрения могут быть также плавающие острова. Кораблям порой могут встречаться в открытом море довольно протяженные массивы, о которых суеверные моряки говорят, что это крак. На самом деле это не что иное, как оторвавшийся от суши кусок берега, штормы и морские течения некоторое время гоняют его туда и сюда, потом он тонет, и больше о нем ничего не слышно.

А выросты размером с мачту — это, собственно говоря, щупальца гигантских полипов, которые могут отрастать до 10–15 метров.

Прилив фантазии намывал уже и плавающие острова, и то возникающие, то пропадающие каменистые отмели, и гигантских полипов, и еще более грандиозных китов, и легенды о святых, и моряцкие суеверия, и вот наконец представил ученому миру еще и крака.

Морской змей

Морская фантазия ублажала свою страсть к преувеличениям не только на рыбе крак. Представьте себе бесконечно долгие зимние ночи на северных берегах Норвегии, где по нескольку недель солнце вообще не встает, — моряк при тусклом свете горящих свеч повествует о своих летних приключениях, притом рассказ должен быть непременно захватывающе интересным, иначе его никто не будет слушать и читать. Объектом таких сказок как раз и был крак да еще и другое чудище — морской змей.

Впервые сказки о морском змее в научном обрамлении запустил в свет Олаф Магнус, шведский историк и титулярный архиепископ Упсалы, в своей работе «Historia de Gentibus Septentrional ibus» (Рим, 1554). Он пишет о нем, что длина его 200 футов, толщина 20 футов (мера длины — стопа, старым фут — 28,8 см). Водится он в пещерах скалистых фьордов возле Бергена, летними ночами выходит для пропитания, пожирая все на своем пути не только в море, но и на суше, будь то овца, свинья, корова. Нападает и на корабли, высоко поднимаясь из воды и хватая с палубы зазевавшихся моряков. Такая напасть заодно рассматривалась и как дурное предзнаменование, знак надвигающейся беды: начнется война или будут перемены на троне вследствие смерти государя или смуты.

Оставим в стороне несчастья из-за перемен на троне, лучше перепрыгнем через два столетия и вновь вернемся к епископу Понтоппидану.

Он осторожнее, чем архиепископ Упсалы, и не верит, что морской змей будто бы охотится на людей. Напротив, — по словам надежных моряков, — он проделывает такое: обвивает своим непомерно длинным телом корабль и тянет его целиком в морскую пучину. Когда моряки замечают приближение морского чудовища, то защищаются тем, что бросают ему какой-нибудь большой предмет, например, весло, тогда обманутый змей хватает его и уходит под воду.

Ученый священник отвечает и на вопрос, почему морской змей появляется только в скандинавских водах?

В новые времена первое сообщение, имеющее видимость достоверности, пришло с палубы одного английского военного корабля. Капитан «Дедала» Питер Мак-Кьюе отправил его 11 октября 1848 года с официальным докладом адмиралу У. Х. Гейджу: