Читаем Пестрые истории полностью

Далее, прекрасный ученый, природовед Плиний говорит, что бобр, как преследует его охотник, собственными зубами выгрызает известные части свои и так кастрата делает из самого себя.

О небо! Сколькой злобе, скольким грехам смертным можно бы положить конец, если бы и с вами то сделать! Вот это было б истинным наказанием вам, блудливым щенкам в жениховской поре. Что вам битье? Что штрафы? Теми ж остаетесь, охальниками да козлами, что и раньше. Но вот, если бы на вас кузнеца с раскаленными щипцами да резцом, что плохого стало бы? Меньше стало бы подлецов, зато девицам больше девичества осталось, а нам, попам, не надо было бы столько смертных грехов глотать в исповедальне.

О святой рецепт! О вот если бы все власти прописали бы то на вас! Все отцы и матери сказали бы спасибо, что наконец-то удалось усмирить их безудержных щенков.

Погодите, бездельники! Настанет время, придет Смерть, придворный мясник Небес перережет вам глотку, точно свиньям. Потом будете отвечать перед Судом Небесным. А там все святые соберутся. Придет Михаил с огненным мечом: “Ты, мужик, пес проклятый, сейчас рассеку тебя на тысячу кусков!” Придет Павел с саблей: “Это благодарность за то, что я дал такое прекрасное учение вашей церкви? Нет, недостойны вы, чтобы я своей саблей-мученицей посек ваши головы, пусть сам дьявол вырвет вам языки и бросит вам под ноги”. Увидите потом Великого Христофора, как пробивается он со своим цепом сквозь толпу святых, да услышите, как он во все горло на вас орет: “Вы, наглые, поганая куча по вас плачет, вы, короли свинства, вот я вам сейчас ребра-то переломаю, все члены ваши перебью, затопчу ногами вас, жуков навозных, в землю!"

И, наконец, все святые будут пинать вас в заднюю часть тела, и все оттолкнут вас, и прийдут черти огненные, и потащат вас в геенну огненную. А там ваши поганые языки вам придется вечно употреблять на то, чтобы мерзким тварям адовым… (тут следует то самое выражение, которым Гетц фон Берлихинген угостил капитана. — Авт.).

Надеюсь, вы все поняли, и никто не посмеет мне возражать. И если кто из вас посмеет погаными словами язык свой марать, пусть тотчас подавится ими. Аминь!»