Читаем Пестрые истории полностью

Все равно стыдливости было воздано, пусть и символично. Однако спуск в купальню был общим, так что отдыхающие обоего пола так или иначе сталкивались. Но все же на мужчинах спереди болтался фартучек, а женщины выступали в подобии полотняных рубах. И вот последнее «однако»: эти рубахи сбоку или посредине распахивались до талии, а мужчины имели еще и возможность подсматривать в окошки и т. д.

Все это папский секретарь-гуманист описывал не по слухам, а видел своими глазами. Над бассейнами проходили галереи для зрителей, там могло свободно собираться общество уже одетых мужчин.

Дальше он описывает подробнее эти самые невинные радости купален:

Ради услады глаз и освежения духа предлагающиеся многие случаи были так притягательны для меня, что я иногда купался дважды в день, а в промежутке посещал и другие купальни, бросая деньги и венки, как и все остальные.

Вечное пение и музицирование не оставляли мне времени для чтения и размышлений. Впрочем, тот дураком был бы, если бы желал в одиночестве оставаться мудрым. Главным образом, тот человек, кому ничто человеческое не чуждо. И что мне было делать? Покоил свой взор на прекрасном, присоединялся к ним, сопровождал в их играх. Выпадал мне случай и для непосредственного соприкосновения, потому что здесь такая свобода, что за получением конечной милости можно опустить обычные степени ухаживания».

Игры происходили на большом лугу. Опять пение, музыка, потом способствующие непосредственному соприкосновению танцы и имеющие целью освежение духа игры в мяч. «Сад Эдемский не мог быть лучше этого!» — вдохновенно восклицает наш автор, которому «ничто человеческое не чуждо».