Читаем Пестрые истории полностью

Паре попросту вычитал их в трудах великого гуманиста. Но Паре идет далее и в той же книге дает слово своему известнейшему современнику Мартину Кромеру, польскому историку. (О нем известно, что Стефан Баторий принес ему в дар епископат.) Кромер сообщает о еще более фантастическом случае, чем с мадам Доротеей, притом снабжая свое сообщение точными данными: в 1269 году 30 января в Кракове из тела дворянки по имени Вирбослава Маргарита вышла целая дружина близнецов. Тридцать шесть младенцев, буквально толкаясь и на плечах друг у друга, стремились выйти на белый свет.

Вот как бывало в те времена. Ученый в феодальную эпоху мог не стремиться сам проникнуть в тайны природы, он вполне довольствовался тем, что вычитал в книге другого автора, а тот понадергал у третьего, еще большого авторитета и т. д. Так и успокоились на том, что природа способна производить и большее количество близнецов, чем стадо в тридцать шесть голов.

Ссылки сплетались в гирлянды. Каспар Шотт[122], ученый иезуит, призывал в свидетели Целия Родигина[123], тот прятался за спину Альберта Великого[124], который, в свою очередь, цитировал араба Авиценну[125].

Но тут телега ученой фантазии застряла, хотя, как пить дать, могла бы катиться и дальше. Словом, Каспар Шотт зап-лел венок научной информации, в конце которого уже маячили роды семидесяти близнецов. Подробности остались неизвестными, придется и нам удовлетвориться тем, чем удовлетворялись ученые коллеги Шотта: dicit Avicenna. Говорит Авиценна… Сомневающимся умникам грамотеи затыкали рты тем, что, дескать, эти близняшки были такие малюсенькие, ростом с палец.

Близнецы и грешная любовь

Родительницу тридцати шести близнецов из Беннигхейма никто не подозревал в том, будто бы она имела тридцать шесть любовников, а вот несколькими столетиями раньше существовало поверье, что близнецы не могут происходить от одного и того же отца.

Похоже, это поверье тоже произросло из книг Плиния, этой древней питательной среды для легенд от науки. Этот римский натуралист упоминает об одной служанке-рабыне, которая родила своему хозяину, а заодно и любовнику, близнецов. Но к великому смущению господина только один ребенок был похож на него, а второй был вылитой копией его раба.

Стоит заметить, что Плиния проверить невозможно. Он сам заявляет, что свои факты почерпнул из двух тысяч книг примерно ста выдающихся авторов, а общее количество этих фактов составило двадцать тысяч. Ученые нового времени с муравьиным усердием доказали, что он сильно просчитался. Потому что не менее 34 707 «предметов, историй и примечаний» вошли в 36 томов его труда «Естественная история». Попробуйте-ка разыскать, какой свиток и какого именно предшественника предстал пред очами знаменитого потомка развернутым на этой самой истории с непохожими близнецами.

Бюффон по времени ближе к нам. Ему тоже стал известен один похожий случай 1714 года. В городе Чарльстон, штат Южная Каролина, одна женщина родила близнецов. Одного белого, а другого… черного. Отрицать было невозможно. Женщина оправдывалась тем, что в один прекрасный день, когда муж был в отъезде, их раб негр ворвался к ней в спальню и угрожал убить, если она не уступит его домогательствам. Отсюда такой пестрый результат.

Поверил муж или нет, это его дело, биологическая возможность такой проверки — дело врачей. А мне достаточно того, что когда-то и где-то исключение превратили в правило, из этого произошло то странное убеждение, что появление на свет близнецов предполагает множественное отцовство; это убеждение склоняло поэтов на создание виршей, соперничающих в определении численности близнецовых стад, а также на создание легенд и прочих мифов в том же духе. Поэтов — от Марии Французской[126] и Лопе де Вега[127] до Йожефа Катоньг[128].

Показательна в этом отношении легенда о происхождении французского семейства Порселе (Porcelet). Я вычитал ее в книге Лорана Жубера[129] врача при дворе французского короля Генриха III, канцлера университета в Монпелье; книга посвящена врачебным суевериям.

Праматерь этого семейства бранила одну бедную женщину, называя ее распутницей за то, что та прижимала к груди мла-денцев-близнецов. Бедная женщина с расстройства прокляла ее: «Пусть у тебя будет, как у свиньи поросят!» Проклятие сбылось. Настал горький час и для дворянки: чудо из чудес, у нее родились восемь близнецов. От ужаса, что уже теперь ее можно называть распутницей, она совершает ужасное дело. При родах мужа не было дома, тогда она поручает надёжной горничной отнести весь приплод к речке и всех восьмерых утопить.