Читаем Пестрые истории полностью

Древнегреческие источники упоминают об Артидаме, лидийском царе, его каждодневный рацион составлял 60 фунтов мяса, столько же хлеба и 15 кувшинов вина. Писатели древнего мира не видели в этом ничего невозможного, ведь в народе была жива память о шестикратном олимпийском чемпионе Милоне Кротонском, который пронес четырехлетнего вола на 325 шагов, потом одним ударом кулака свалил его, там же на месте жарил-парил все съедобные части туши и съел их один.

Известна история афинянина Мегакла, изгнавшего из Афин тирана Писистрата (правил в Афинах в 561–528 годах. — Прим. ред.), потом он помирился с ним и в залог мира выдал за него свою дочь. Тут надо сказать об этом самом залоге. Девушка привлекла внимание историков тем, что могла в один присест съесть 12 фунтов мяса (1 римский фунт = 327,5 г), заедая 8 фунтами хлеба и запивая 6 секстариями вина (1 секстарий = 0,55 л). Жених, по всему видать, серьезно хотел мира.

А теперь один более современный и совершенно достоверный пример.

Во времена Августина Сильного при дрезденском дворе существовал обычай перед началом пира взвешивать гостей-аристократов и их вес официально заносить в так называемую книгу веса. Книга эта, кроме всех прочих, сохранила для потомков данные двух тучных особ: одна из них — вице-канцлер Липски, другая — Понятовский, хранитель сокровищницы. Первый, будучи взвешен до обеда, тянул на 273 фунта (1 современный фунт = 453,6 г), по крайней мере так показывали гирьки весов, а после обеда гирек надо было прибавлять до 278 фунтов. А когда на весы вставал хранитель сокровищ, то результат был таков: до обеда — 207 фунтов, после обеда — 212 фунтов. То есть оба они увеличили свой вес, который и без того был около центнера, на пять фунтов, то есть на два килограмма с четвертью. Книга, однако же, умалчивает об одном существенном моменте: не покидали ли именитые гости время от времени обеденную залу? Видите ли, если учесть эти выходы, то можно было бы к этим пяти фунтам смело добавить еще один-другой фунт.

Насколько разбухало тело больших господ, не знающих меры, от несметного количества еды и питья, об этом да будет представлено здесь несколько фактов.

Граф де ла Гард в своих очерках о Венском конгрессе, состоявшемся после поражения Наполеона, пишет также и о вюртембергском короле Фридрихе Вильгельме I, который славился тем, что голова у него распухла от непомерного высокомерия власти, а брюхо — от непомерного обжорства. Император, учитывая необъятный размер его живота и желая оказать ему любезность, против его места во время придворных обедов приказал выпилить в столешнице полукруг, дабы вместить это ужасающее чрево. Однако в зале заседаний конгресса упустили оказать ему такую трогательную услугу, и он был принужден эту свою опухоль как-то запихивать под стол. На заседании зашла речь о суверенитете вотчинных князей, раздавались голоса, что-де надо бы ограничить права королей, — конечно же, не в пользу народа, а в пользу дворянства. Король некоторое время слушал эти бунтарские речи, но его все больше и больше обуревал гнев, долго он не вытерпел, взорвался, вскочил, и вместе с ним дернувшееся пузо опрокинуло стол совещаний.

Это его еще больше разозлило, он в тот же день покинул Вену и конгресс и поехал к себе домой охотиться. Потому что наряду с обжорством охота была его главной страстью. Порой до двадцати тысяч крестьян заставляли гнать кабанов под дуло королевского ружья, бедолаги мучились голодом и жаждой, потому что охота могла продолжаться по нескольку дней кряду. Доклад об этом делает следующее знаменательное прибавление: «за все это не получая ни крейцера».

Приоритет австрийского императора в оригинальности идеи должно оспорить. Он принадлежит кардиналу дю Прату, канцлеру французского короля Франциска I. Тот тоже, вероятно, был изрядным толстяком, хотя о нем единственно известно, что из-за чрезмерно выпуклого живота он велел в столешнице своего обеденного стола выпилить полукруглую выемку и свою припухлость размещал в этом «декольте*.

Портрет бранденбургского маркграфа Георга Фридриха, хранившийся в ансбахском замке, был известен тем, что на его обратной стороне записаны его личные данные. Согласно этим данным росту он был 7 локтей (примерно 210 см) и весом 400 фунтов (около 180 кг). В 1603 году от этого гигантского тела отлетела душа. Тело вскрыли и положили на чашу весов его печень и легкие: первая весила 5 фунтов, вторая качнула язычок весов на 4 фунта. Взвешивание продолжили: желудок — его объем превысил 10 пинт. Справедливости ради отметим: в современной системе измерения это меньше 4,8 литра.