Читаем Песнь меча полностью

Так бывало каждый год, когда набухали почки на березах, а люди грезили о плаваниях днем и видели их во сне ночью. Но в этом году разговоры начались еще зимой, и во всем чувствовалась поспешность — корабли предстояло спустить на воду очень скоро. Заменили потрепанные паруса и оснастку, засушили и засолили рыбу, и во всех печах поселения женщины пекли круглые морские лепешки, которые никогда не портились.

Говорили, что в женских покоях леди Од и ее прислужницы сшили новый флаг из алого шелка, купленного в заморских странах, и украсили его огромным вороном с распростертыми крыльями и вплели семь черных волос с головы самой госпожи, произнеся древние заклинания, сулящие победу.

Заклинания всегда пригодятся — хотя Торштен и заключил соглашение с пиктскими послами, ни один посол не мог ручаться за все племя.

В разгар весны, когда серые гуси отправились на северные гнездовья, птички суетились на опушках леса, а ягнята блеяли на пастбищах, настало время спустить корабли на воду.

В последнюю ночь перед плаванием собрались все команды — одни у небольшой каменной часовни леди Од, а другие в храме богов, где алтарь Белого Христа соседствовал с алтарями знакомых богов. И там, в освещенном факелами мраке, закололи молодого вепря, и жрец, обмакнув священную кисть в кровь, окропил собравшихся воинов и помазал алтари — все, чтобы Белый Христос не чувствовал себя обделенным.

Затем воины поклялись в верности Рыжему Торштену на кольце Тора — гигантском браслете, лежащем возле молота на самом высоком алтаре; великая братская клятва воинов, которая освящает фальшборты кораблей и щиты, загривки лошадей и острия мечей.

Бьярни принес клятву вместе с остальными, но сердце его переполняли обида и гнев. И в этом он был не одинок: вместе с несколькими достойными воинами, включая команду «Фионулы», он не отплывал с остальными, а должен был остаться на Малле и охранять поселение, леди Од и ее внучек от набегов чужеземцев, пока повелитель острова занят другими делами.

— Я не для этого нанимался к нему еще на год, — жаловался он Эрпу, подпирая стену конюшни и с ожесточением теребя уши Хунина, пока пес не зарычал от возмущения.

Эрп взглянул на него, оторвавшись от сломанной уздечки, которую чинил.

— А я думал, твой меч в полном распоряжении хозяина — куда бы он его ни направил.

— Если он так плохо думает обо мне, зачем он тратит на меня свое серебро?

— Кажется, ты кое-чего не заметил, — сказал Эрп. — Ты ведь не единственный, кто остается; тут есть и его лучшие воины. Неужели ты думаешь, Рыжий Торштен доверит своих женщин каким-то отрепьям?

— Да, ты прав, — согласился Бьярни, а затем с внезапным гневом и отчаянием выпалил: — Тебе легко рассуждать, как седовласому старику, чьи боевые дни давно миновали, потому что ты… — он услышал, что говорит, и смолк.

— Не воин? И никогда им не был, потому что еще не мог держать меч, когда напали пираты.

— Я забыл, — смутился Бьярни.

И, взглянув на Эрпа, добавил:

— Ты никогда не думал сбежать?

— Куда бежать человеку с кольцом раба на шее? Моя земля потеряна для меня, и я совсем не похож на викингов, которые устраивают себе дом где угодно, была бы только рядом соленая вода. Да и как я могу оставить Мергуд, мою матушку в рабстве?

Бьярни вновь принялся почесывать уши Хунина, натягивая их, как пару печаток, но на этот раз нежнее. Он уловил боль в голосе Эрпа, но сказать ему было нечего.

Эрп дохнул на бронзовую пряжку уздечки и протер ее тряпкой.

— Думай о том, что, возможно, тебе придется отбивать нападение, пока повелитель Малла воюет в других землях.

Лето шло, и люди, оставшиеся на острове в тревоге и страхе, охотились, проигрывали друг другу все свое добро до последней рубашки, затевали драки, — все равно заняться больше было нечем. Опасались, что жители рыбацких деревень взбунтуются, но ничего не произошло. Однажды появились пираты, но береговая стража вовремя подала сигнал, и скот успели увести вглубь острова, прежде чем пираты высадились на берег. Так что им ничем и не удалось поживиться на этих землях, и, потеряв в бою нескольких человек, они покинули остров, и к концу лета все соломенные крыши поселения оставались в целости и сохранности.

Когда же собрали поздний на севере урожай, «Дикий конь» вошел в гавань с долгожданными новостями. Хаки, капитан корабля, отправился в женские покои, чтобы переговорить с леди Од, и, прежде чем сели ужинать, его известие, словно пламя костра, облетело все поселения.