Читаем Песнь копья полностью

Священное оружие Сароса Грогана обратилось росчерком света, унеслось в небеса и через мгновение, преодолев немыслимый простор, пало в пределы города. Долго казалось, что копьё пропало бесследно, только набат терзал душу. Но вот умолкли колокола и поднялся над башнями столп пламени, и стали рушиться они. Гибли святые в золотых оправах, трескались ангелы на пьедесталах и вместо перезвона ветер нёс к горам голоса тысяч гибнувших людей; жирный дым, в который обращались их тела. Колоссальный взрыв поднял сердцевину города к небесному куполу, обломки чужих храмов пали, выпуская из-под земли тёмный силуэт о пары рогов. Исполин, великан, сгусток темноты высунулся наружу и тень его крыльев покрыла весь Синрезар. В поднятых руках колосса покоился Доргонмаур и сквозь все расстояния его взгляд достигал Самшит.

— Вот он, — заговорил мёртвый голос, — Несущий Хаос, Драконоубийца, Пламень Ненависти, Опустошитель, Осквернитель, Анафема. Ждёт, пока ты найдёшь его, жрица. Я помогу. Я доведу тебя. Я не дам оступиться.

Орка больше не было рядом, он пропал, оставив только голос. Через мгновение после того, как Верховная мать поняла это, гор достиг драконий рёв, который превратил их гранитные тела в пыль и смёл с лица мира, а следом пришёл свирепый ветер, родивший тысячи огненных смерчей. Только Самшит и уцелела, охваченная их горячими объятьями, ведь избранные слуги Элрога неподвластны пламени.

Раскалённое прикосновение едва не заставило её закричать, но Верховная мать стерпела, ибо всю жизнь купалась в огне. Она выдерживала неописуемую боль, пока сгорала её кожа, на смену которой приходила чешуя, пока рвались из спины крылья, рос хвост, пробивались рога. Она переродилась за несколько тяжких, мучительных мгновений и окинула мир новым взглядом.

За руку её держал разрушитель Синрезара, великий тёмный силуэт. В другой его руке покоился Доргонмаур, раскалённый, звенящий, источавший солнечный жар. Избранник Элрога смотрел на Самшит парой янтарных углей.

— Доргон-Ругалор…

В ответ из распахнувшейся пасти его полилось:

— Utnag ongri boren shie. Angren soruz giel shie. Vagorn nazgot iychash shie. Dumgoj rohan varn shie. Vayshan umlo corn shie. Etnag larga gorott shie.

Услышав те слова, она заплакала от радости…

///

Она открыла глаза, чтобы увидеть свою комнату в свете одинокой лампы. Сердце билось спокойно. Сон попытался ускользнуть, но Верховная мать не позволила, удержала.

Это повторилось.

За месяцы путешествия Самшит много размышляла над тем, что произошло в самом начале плавания на «Предвестнике». Чужой сон, переходивший в чужую явь? Как такое было возможно, и почему именно с ней? Почему ненавистное существо вновь явилось в её грёзы? И, раз на то пошло, отчего оно решило, что хочет помочь?

Верховная мать села, запустила пальцы в отросшие волосы, стала массировать кожу. Она не боялась. Другая ужаснулась бы, но не та, кто жил ради святой борьбы. Тяготили только сомнения и думы об истинном и ложном.

То, первое сновидение на корабле, перетекло в явь, что стоило каашу жизни. Во втором был только Маргу, и Самшит верила, что орк пришёл извне, пришёл сам, по-настоящему. Она не знала, но именно верила. Тысячи лет эти твари внушали ужас морякам, повелители штормов и морских чудовищ, но жрецы Элрога всегда знали, что отродья глубин грозят прежде всего душам и умам. Клуату любит долго пытать мореплавателей, прежде чем поглотить их: штилем, жаждой, шёпотом во снах. Порой случалось, что таких бедолаг спасали на грани жизни и смерти, но все они были уже совершенно безумными и жаждали только избавления.

— Не нужна мне твоя помощь, тварь. Только осквернять и разлагать способны такие как ты. Элрог направит.

— Госпожа? — За дверью нёс вахту Р’ухул. — Вы не спите?

— Да.

— Эльфы сказали, что мы преодолели путь.

— Правда?

— Скоро опустимся на берег великого озера. Они велели передать, что может немного потрясти.

Самшит поднялась и отодвинула волок, чтобы взглянуть наружу сквозь толстое стекло, однако ничего не вышло. Вагон летел над облачным морем, которое закат окрасил в багрянец. Стоило немного подождать, пока облака не окажутся наверху, и вот уже раскинулся более тёмный, нижний мир, где жрица увидела… море? Ей не верилось, что озеро могло оказаться настолько огромным, настолько бескрайним. Водная гладь длилась до горизонта и всё это было пресным! Какое великое богатство!

Над берегом Алукки нависало нечто громадное, чёрное, опиравшееся на колоссальные колонны. Начало Моста. Когда-то, ещё при древнем волшебнике Джассаре над озером стоял четырёхсторонний мост, столь громадный, что содержал на своих пролётах великий город-крепость — Мост. Но когда Восьмая эпоха Валемара закончилась, Сарос Драконогласый осадил его, сокрушил и низверг обломки на самое дно вместе с засевшими внутри магами. На берегах остались только четыре начала по числу сторон света. Но даже эти древние руины были столь огромны, что воображение отказывалось представлять размеры всего Моста.