Два года назад я был свидетелем того, как Терри Донован вошел в свинцовое Яйцо, стоявшее на полу его лаборатории, и исчез вместе с ним в пустоте. Он не вернулся. Следы, о которых я рассказал, — отпечатки на песках мелового периода — очень отчетливы, но кроме меня их видели только помогавшие мне рабочие. Углубления в песчанике не напоминают им следов человека. Ведь они хорошо знают — сколько раз они слышали это от меня за те годы, которые мы проработали вместе, — что шестьдесят миллионов лет назад на Земле не было людей. Наука утверждает — а ведь наука всегда права! — что в меловой период только огромные динозавры могли оставить следы, запечатлевшиеся в песках веков.

В. РАЙКОВ

ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРОФЕССОРА КОРНЕЛИУСА

— Под левым камнем, да? — спросил Ангел и засмеялся. Потом его внимание опять привлекла бутылка на столе.

— Не под левым камнем, а под третьим от желтой розы, — поправил его Марин. — И не под камнем, а слева от него. Разница есть. Кошка не может спрятать медальон под камень.

— Да-а-а… Кошка! Самая большая загадка здесь — кошка.

— Желтая кошка с черными полосами, — бесстрастно уточнил Марин.

— Которую я видел даже до предсказания.

— Которую ты уже видел?

— Ну, тогда выпьем за желтую кошку, которую я уже видел, хотя, по совести говоря, этого не помню, — произнес Ангел, поднимая бокал. — За здоровье всех желтых кошек! Это альфа и омега…

— Согласен! — торжественно прервал его Марин. — И давай не шутить с предсказаниями Корнелиуса, потому что…

Тут оба не выдержали и, не успев пригубить бокалы, разразились таким смехом, что мать Ангела пришла посмотреть, не случилось ли чего-нибудь.

— Может быть, вам что-то нужно? — строго спросила она.

Этого было достаточно, чтобы у них начался новый приступ хохота. Ангел едва успел поставить бокал на столик и упал, держась за живот; Марин всхлипнул, словно в горле у него что-то застряло, потом разразился визгливым хохотом. Мать подняла глаза к небу, выразительно пожала плечами и вышла.

— Ох, уморит меня этот человек! — простонал Ангел, несколько успокоившись. — Только Корнелиус может выдумать такую шутку…

— Не знаю точно, но похоже, что он пишет романы…

— Да еще детективные. Ты заметил — все выдержано в желтых тонах: желтая роза, желтая кошка, желтый камень в медальоне…

— Черт его знает, что он имеет в виду. Впрочем, да, желтый камень есть: топаз.

— Значит, золотой медальон — и в нем топаз величиной с лесной орех. В сущности, главное здесь то, что молодая особа влюблена в это украшение, унаследованное еще от прабабки. И что за прабабка! Похищена беем. И когда вечером бей распустил пояс, она ткнула его в толстое брюхо кинжалом и убежала, захватив на память только это украшение. Вернулась домой, вызвала с Балкан своего возлюбленного, который между тем решил стать гайдуком, вышла за него замуж, родила ему восьмерых детей, а потом, когда пришло время, заставила его идти в ополченцы. Прабабка, которая в старости изрядно выпивала и играла в покер. Замечательная старушка!

— И какие подробности придумывает Корнелиус, а? Например, будто наша невеста недавно вернулась из-за границы и…

— Этого еще не хватало! — вознегодовал Ангел. — Почему это «наша»? Разве ты забыл, что жениться на ней по предсказанию должен только я? Причем тут мы?

— Жениться? Когда ты даже не помнишь, видел ли ты кошку, и…

В этот миг раздался звонок. Продолжая ухмыляться, Ангел вышел из комнаты. Когда он вернулся, на лице у него было полное смятение, а в руке — длинный, узкий конверт.

— Неприятное сообщение? — спросил Марин, кивнув в сторону письма.

— Нет, нет, это весточка от Гошо. Я думаю о другом. Знаешь, а ведь я видел желтую кошку! Теперь вспомнил. Она забралась в кладовую. Прошлой осенью. Пришлось мне тогда выбросить три вот такие форели! Тогда-то я и решил поставить решетку на окно.

— Желтую кошку?

— Да, и всю в черных полосах, как тигр. Наверное, чья-нибудь соседская. Мама может навести точные справки.

— Хм! — только и мог пробормотать Марин и задумчиво отпил из бокала.

Погода была преотвратная. Утомительный, как бездарная симфония, дождь заливал крыши. Прохожие встречались редко.

— Лучше через забор? — предложил Ангел.

— А если нас увидят, что тогда? Через ворота, конечно.

Хотя Ангел открывал старую железную калитку очень осторожно, она все же заскрипела. Оба застыли на месте, впившись взглядом в занавеси на окнах, потом проскользнули вдоль стены и скрылись в темноте сада. Из дома доносилась какая-то энергичная мелодия и высокий молодой женский смех.

— Браво! — воскликнул Ангел. — В этом саду ни зги не видно. Может быть, лучше подождать до весны?

— Т-с-с-с! — прошипел Марин и, наклонившись к нему, шепнул: — Розы на зиму засыпают землей. Все эти холмики — розовые кусты.

— А желтые кусты помечены бантиками, да? — простонал Ангел.

— Это особый вид чайных роз, и их наверняка закопали особенно тщательно. Вот этот холмик, например.

— Иногда я удивляюсь, почему ты не стал сыщиком. Но… Смотри! Вон там! Камни!..